Колдунья из Даршивы - Дэвид Эддингс

— Свет от костра хорошо виден, — заметил Гарион.

— Сейчас я об этом позабочусь, — сказал Дарник, забрасывая грязью яму с огнем.

— Ты смог определить местонахождение гончей? — расспрашивал Белгарат.

— Она на некотором расстоянии отсюда, — ответил Гарион. — Думаю, где-то на дороге.

— Идет по нашему следу? — осведомился Шелк.

— Во всяком случае, не бесцельно бегает.

— Если гончая преследует нас, то я могу сбить ее со следа с помощью порошка, который использовал в Ашабе, — предложил Сади.

— Что ты на это скажешь? — спросил Белгарат у Белдина.

Горбун рассеянно чертил веточкой в грязи таинственные диаграммы.

— Это не сработает, — отозвался он. — Гончие — необычные собаки; они не станут слепо бежать за вожаком. Обнаружив наше местонахождение, они рассеются и бросятся на нас с разных сторон. Придется придумать что-нибудь еще.

— И как можно скорее, — добавил Шелк, нервно озираясь.

Полгара сбросила голубой плащ и передала его Дарнику.

— Я этим займусь, — спокойно сказала она.

— Что ты задумала, Пол? — с подозрением осведомился Белгарат.

— Я еще не решила, Старый Волк. Может, придумаю на ходу, как иногда делаешь ты. — Наполнив воздух вокруг себя голубым сиянием, она превратилась в сову и замахала крыльями среди мертвых деревьев.

Закет смотрел вслед призрачным очертаниям белой совы.

— Невероятно, — поежился он и посмотрел на Гариона. — Не могу сказать, что понимаю ваше беспокойство. Вы ведь волшебники — по крайней мере, некоторые из вас. Не можете ли вы просто?.. — Он не договорил.

— Нет, — покачал головой Гарион.

— Почему?

— Это создает слишком много шума. Обычные люди его не слышат, но слышим и мы, и гролимы. Если мы попытаемся это сделать, то повесим себе на шею всех гролимов из этой части Даршивы. Возможности волшебников часто переоценивают, Закет. Конечно, мы можем делать то, что недоступно обычным людям, но на нас наложено столько ограничений, что игра не стоит свеч, если только мы не слишком спешим.

— Я об этом не задумывался, — промолвил Закет. — А гончие в самом деле такие большие, как о них говорят?

— Возможно, даже еще больше, — ответил Шелк. — Они размером с маленькую лошадь.

— Забавный вы парень, Хелдар, — усмехнулся Закет. — Настолько забавный, что я предпочитаю вам не верить, а увидеть это своими глазами.

— Лучше пожелайте себе, чтобы вам не представилась такая возможность.

Белгарат, прищурившись, посмотрел на императора.

— Вижу, вы не из тех, кто верит на слово? — осведомился он.

— Предпочитаю верить собственным глазам, — пожал плечами Закет. — Годы воспитали во мне скептицизм.

— Это может оказаться проблемой. — Старик поскреб щеку. — Возможно, нам придется действовать в спешке и у нас не хватит времени на объяснения, а у вас не хватит терпения стоять, раскрыв рот от удивления. Думаю, пора научить вас некоторым вещам.

— Я готов вас слушать, — сказал Закет. — Обещаю поверить каждому вашему слову. Говорите.

— Предоставлю это Гариону. Мне нужно поддерживать связь с Пол. Почему бы вам двоим не вернуться на опушку? Разведаете обстановку, а Гарион заодно вас просветит. Только постарайтесь не поддаваться вашему природному скептицизму.

— Посмотрим, — промолвил Закет.

В течение следующих нескольких часов, когда Гарион и Закет сидели на опушке за поваленным деревом, скептицизм императора Маллореи подвергался тяжкому испытанию. Гарион говорил полушепотом, напрягая зрение и слух. Он начал с краткого изложения «Книги алорийца», потом перешел к узловые моментам Мринских рукописей, описал ранние годы волшебника Белгарата и наконец перешел к сути дела. Гарион поведал ему о возможностях и ограничениях Воли и Слова, по ходу коснувшись проекции, транслокации, изменения облика и тому подобного. Он упомянул о таинственных звуках, сопровождающих то, что обычные люди именуют колдовством, истощение, охватывающее волшебника после акта чародейства, и единственный абсолютный запрет — уничтожать содеянное.

— Это произошло с Ктучиком, — закончил Гарион. — Он так боялся того, что может произойти, если Шар попадет ко мне в руки, что преступил черту и попытался его уничтожить.

В темноте снова завыла гончая, и с другой стороны донесся ответный вой.

— Они приближаются, — шепнул Гарион. — Надеюсь, тетушка Пол успеет вовремя.

Но Закет все еще размышлял над услышанным от Гариона.

— Ты имеешь в виду, — спросил он, — что Ктучика убил Шар, а не Белгарат?

— Нет. Это был не Шар, а вселенная. Вы хотите углубиться в теологию?

— В этой области я еще больший скептик и невежда.

— Но именно этого вы не должны себе позволять, Закет, — серьезно сказал Гарион. — Вы должны верить. Иначе мы проиграем, а вместе с нами весь мир — причем навсегда.

Гончая завыла еще ближе.

— Говорите тише, — шепотом предупредил Гарион. — У гончих отличный слух.

— Я не боюсь собак, Гарион, какими бы большими они ни были.

— Это ошибка. Страх — одна из вещей, которая позволяет нам оставаться в живых. Ладно, слушайте дальше. Насколько я понимаю, все происходило так. Ул создал вселенную.

— А я думал, она просто возникла из ничего.

— Так оно и было, но осуществил это Ул. Потом он объединил свои мысли с сознанием вселенной и родились семь богов.

— А гролимы утверждают, что все создал Торак.

— Торак хотел, чтобы они в это верили. Это одна из причин, по которой мне пришлось убить его. Торак думал, что вселенная принадлежит ему и что он более могуществен, чем Ул. Но он был не прав — вселенная не принадлежит никому. Она принадлежит только себе и устанавливает свои правила.

— Она?

— Разумеется. Вселенная — мать всего: вас, меня, этого камня, даже мертвого дерева, за которым мы прячемся. Очевидно, мы все связаны друг с другом, и вселенная не допускает уничтожения однажды созданного. — Гарион снял шлем, взъерошил волосы на вспотевшей голове и вздохнул. — Я очень сожалею, Закет. Все это свалилось на вас слишком быстро, но у нас нет времени на подготовку. По какой-то причине мы с вами участвуем в этом. — Он криво усмехнулся. — Боюсь, мы оба не подходим для этой задачи, но наша мать нуждается в нас. Вы готовы к этому?

— Я готов ко многому, — равнодушно отозвался Закет. — Учитывая то, что говорила Цирадис, я все равно не надеюсь выпутаться из этого живым.

— Вы уверены, что вы не арендиец? — с подозрением осведомился Гарион. — Вся идея заключается в том, чтобы жить, а не умереть, Закет. Смерть — это поражение. Вы не должны умирать. Голос говорил мне, что вам предназначено в этом участвовать. Думаю, мы движемся прямиком к последнему ужасу. Вы сможете поддерживать меня, когда мы туда доберемся.