Книга шифров .Тайная история шифров и их расшифровки - Саймон Сингх

Доверенные третьи стороны являются спорными, так как они будут иметь доступ к секретным ключам людей, и тем самым у них будет возможность читать сообщения своих клиентов. Эти ДТС должны быть заслуживающими доверия и благонадежными, иначе неминуемы злоупотребления. Некоторые утверждают, что ДТС являются фактически реинкарнацией депонирования ключей и что у сотрудников правоприменяющих органов возникнет соблазн заставить ДТС выдать им ключи своих клиентов во время проведения полицейского расследования. Другие считают, что ДТС являются необходимым элементом инфраструктуры с открытым ключом.

Никто не может предугадать, какую роль ДТС будут играть в будущем, и никто не может с уверенностью предсказать политику в отношении криптографии через десять лет. Впрочем, я полагаю, что в ближайшем будущем первоначально победят в споре сторонники шифрования, главным образом потому, что ни одна страна не захочет иметь законы, направленные против шифрования, которые препятствовали бы электронной коммерции. Однако, окажись такая политика ошибочной, — всегда возможно поменять законы. Если бы случилась серия террористических злодеяний и сотрудники правоохранительных органов смогли бы доказать, что прослушивание телефонных переговоров предотвратило бы их, то в правительствах быстро бы снискала симпатию политика депонирования ключей. Всех, кто пользуется стойким шифрованием, заставили бы депонировать свои ключи у эскроу-агента, и, соответственно, любой, кто отправит зашифрованное сообщение с недепонированным ключом, окажется нарушителем закона. Если наказание за шифрование с недепонированным ключом будет достаточно суровым, сотрудники правоприменяющих органов смогут вновь обрести контроль. Позднее, если правительства злоупотребят доверием, касающимся системы депонирования ключей, общество потребует возврата к криптографической свободе, и маятник качнется назад. Короче говоря, нет причин, по которым мы не сможем изменить свою политику и приспособить ее к требованиям политического, экономического и общественного климата. И кого общество будет при этом бояться больше — преступников или правительства, — окажется в этом случае решающим фактором.

В 1993 году Фил Циммерман оказался объектом расследования Большого Жюри. По утверждению ФБР, он экспортировал военное снаряжение, поскольку поставлял враждебным государствам и террористам программные средства, в которых те нуждались, чтобы обойти полномочные органы правительства США. По мере того как тянулось расследование, все больше и больше криптографов и борцов за гражданские права стремилось поддержать Циммермана, учредив международный фонд для финансирования его юридической защиты. В то же время пришедшая к нему в результате расследования я ФБР известность способствовала росту популярности PGP, и детище Циммермана стало распространяться через Интернет еще быстрее; как-никак, эта программа шифрования оказалась настолько криптостойкой, что напугала даже федералов.

Первоначально Pretty Good Privacy выпускалась второпях, и потому программа была не настолько отшлифованной, как могла бы. Но вскоре стали раздаваться настойчивые требования доработать PGP, хотя было ясно, что продолжать работать над программой Циммерман не в состоянии. Вместо него за модернизацию PGP взялись специалисты по разработке программного обеспечения в Европе. Вообще говоря, отношение европейцев к шифрованию было — да и остается по сей день — более либеральным, и не возникало никаких ограничений по распространению европейской версии PGP по всему миру. К тому же спор о патенте RSA в Европе не возникал, поскольку патенты RSA за пределами Америки не заявлялись.

И три года спустя после начала расследования Большим Жюри Циммерман все еще не был привлечен к суду. Случай оказался запутанным из-за характера самой PGP и способа, которым она распространялась. Если бы Циммерман установил PGP в каком-нибудь компьютере, а затем отправил бы его в страну с враждебным режимом, то доказательства против него были бы просты, так как ясно, что он был бы виновен в экспортировании работоспособной системы шифрования. Если бы он отправил диск, содержащий программу PGP, то этот физический объект мог бы рассматриваться как криптографическое устройство, и опять-таки доказательства против Циммермана были бы вполне весомыми. С другой стороны, если бы он распечатал компьютерную программу и экспортировал ее в виде книги, никаких аргументов против него уже нельзя было бы выдвинуть, поскольку в этом случае считалось бы, что он экспортирует знания, а не криптографическое устройство. Однако напечатанная документация может быть легко отсканирована, а информация введена прямо в компьютер, что означает, что книга столь же опасна, как и диск. В действительности же Циммерман передал копию PGP «другу», который всего лишь установил ее на американском компьютере, а тот, так уж случилось, оказался подключенным к Интернету. После чего враждебный режим вполне мог переписать ее. Так был ли Циммерман действительно виновен в экспортировании PGP? Даже сегодня продолжаются споры по правовым вопросам, относящимся к Интернету. А уж в начале 90-х годов ситуация была вообще неясна.

В 1996 году, после трехлетнего расследования, Генеральная прокуратура США сняла свои обвинения против Циммермана. ФБР поняла, что стало уже слишком поздно: PGP попала в Интернет, и преследованием Циммермана в судебном порядке ничего не добиться. Существовала и еще одна проблема, заключающаяся в том, что Циммермана поддерживало большинство институтов, таких как например, издательство Массачусетского технологического института, которое опубликовало 600-страничную книгу, посвященную PGP. Эта книга разошлась по всему миру, а посему обвинение Циммермана означало бы обвинение и издательства МТИ. ФБР отказалось от судебного преследования еще и потому, что существовала немалая возможность того, что Циммерман будет признан невиновным. Судебным разбирательством ФБР не смогло бы добиться ничего, кроме как конституционных дебатов о праве на неприкосновенность частной жизни, вызывая тем самым еще большую симпатию общества в пользу широкого распространения шифрования.

Исчезла также и другая основная проблема Циммермана. Он, в конце концов, достиг соглашения с RSA и получил лицензию, которая разрешила вопрос с патентом. Наконец-то PGP стала легальным продуктом, а Циммерман — свободным человеком. Расследование превратило его в крестоносца от криптографии, и все менеджеры по маркетингу в мире, должно быть, завидовали известности и бесплатной рекламе, выпавшим по воле случая PGP. В конце 1997 года Циммерман продал PGP компании Нетворк Ассошиэйтс и стал в ней одним из старших сотрудников. Хотя PGP не продавалась предприятиям и компаниям, она по-прежнему доступна для всех, кто не намерен использовать ее для каких бы то ни было коммерческих целей. Другими словами, те, кто стремится просто воспользоваться своим правом на неприкосновенность частной жизни, сможет, как и раньше, бесплатно переписать PGP из Интернета.

Если вы хотите получить копию PGP, в Интернете имеется множество сайтов с этой программой, и вы без труда найдете их. Самый, пожалуй, надежный источник находится по адресу http://www.pgpi.com/ — это начальная страница International PGP, откуда вы сможете переписать американскую и международную версии PGP. Здесь я хотел бы снять с себя всякую ответственность. Если решите установить у себя PGP, вам самому необходимо проверить, может ли она работать на вашем компьютере, не заражено ли программное обеспечение вирусом и так далее. Вам также следует удостовериться, что вы находитесь в стране, где разрешено использование криптостойкого шифрования. Наконец, вам необходимо убедиться, что вы переписываете соответствующую версию PGP; лицам, живущим за пределами Америки, не следует переписывать американскую версию PGP, потому что этим будут нарушены американские экспортные законы. Международная же версия PGP от экспортных ограничений свободна.

Я все еще помню тот воскресный полдень, когда я впервые переписал копию PGP из Интернета. С того самого момента я застрахован от того, что мои электронные письма будут перехвачены и прочитаны, потому что теперь я могу зашифровать важную информацию для Алисы, Боба и для всех, у кого есть программа PGP. Мой портативный компьютер и программа PGP дают мне такую криптостойкость, которая не по зубам совместным усилиям всех дешифровальных ведомств мира.

8 Квантовый прыжок в будущее

На протяжении двух тысячелетий создатели шифров прикладывали все усилия, чтобы сохранить секреты, дешифровальщики же старались сделать все возможное, чтобы их раскрыть. Между ними всегда шло острое соперничество: дешифровальщики отступали, когда шифровальщики чувствовали себя хозяевами положения, а создатели шифров, в свою очередь, придумывали новые, более стойкие виды шифрования, когда предыдущие оказывались скомпрометированными. Открытие криптографии с открытым ключом и политические споры, ведущиеся вокруг использования стойкой криптографии, приводят нас к сегодняшнему дню, и не вызывает сомнений, что в информационной войне побеждают криптографы. По словам Фила Циммермана, мы живем в «золотом веке» криптографии: «Сейчас в современной криптографии можно создать такие шифры, которые будут совершенно недоступны всем известным видам криптоанализа. И я полагаю, что так будет и впредь». Точку зрения Циммермана разделяет Уильям Кроуэлл, заместитель директора Агентства национальной безопасности: «Если все персональные компьютеры мира, а их примерно 260 миллионов, заставить работать над единственным сообщением, зашифрованным PGP, то для его дешифрования потребовалось бы в среднем время в 12 миллионов раз превышающее возраст Вселенной».