Забытое - Марина Суржевская

и бросилась к Крису. Упала на колени рядом, потянулась к его лицу.

Он тяжело дышал, от глаз разбегались черные прожилки.

— Мы добрались, — шепнула я в его губы.

А потом поцеловала.

* * *

С двух сторон скалы высились поразительные белые статуи. Их было много, два ряда удивительных существ. Мы поневоле замедляли шаг, рассматривая тела и лица. Или морды.

Обнаженная девушка с птичьими ногами и двумя парами узких крыльев за спиной смотрела, наклонив голову.

Ρядом стоял суровый бородатый мужчина с витыми, загнутыми назад рогами и копытами вместо ступней.

Тонкие женщины с узкими, нечеловеческими лицами обвивали свои босые ноги длинными хвостами и поднимали над головой изящные, неестественно выгнутые руки.

Мужчина с совиными клювом, когтями и перьями, покрывающими тело, держал в руках свиток.

Парень с ветвистой короной на голове и телом оленя бил копытом, готовый умчаться вдаль.

Здесь были люди, покрытые волчьей шерстью или чешуёй морского чудовища, люди со звериными клыками, щупальцами или крыльями.

Люди, застывшие в белом камне.

Двуединые.

Мы шли мимо, и они провожали нас мертвыми взглядами. А за узким скальным проходом открылся город.

Город, с которого все началось.

Колыбель Нев-Арда.

Эфистоль.

Глава 28. ДвероАрка

За белыми рядами Двуединых показались дома. Стены зданий так густо оплели растения, что двери и окна едва просматривались. Камни мостовых потемнели и местами раскрошились. Во всем ощущалось дыхание времени. Над Эфистолем висела густая тишина. Солнце клонилось к закату, и длинные тени ползли по городу.

— Похоже, Мертвомир действительно мертв. Здесь никого нет, — шепотом проговорила Ливентия.

«Быстрее…» — шепнул голос в моей голове и, не отвечая, я ускорила шаг. Друзья тихо переговаривались, но я их не слышала. В голове нарастал звон, словно где-то ныла тревожная тонкая струна, манила к себе. И я уже почти бежала, не обращая внимания на вопросы и возгласы.

Широкие ступени с паутиной трещин.

Узкие улочки.

Пороты, спуски и подъёмы.

Сад, больше похожий на густой древний лес.

Растительности становилось все больше, деревья и кусты обступали со всех сторон, словно норовя скрыть то, что возвышалось в глубине колючего лабиринта.

— Помогите мне! — пропыхтела я, отрывая шипастую ветвь, чтобы протиснуться в узкий проход. Друзья смотрели на меня, как на сумасшедшую, но спорить не стали. Ринг вспыхнул черным пламенем, и огонь затрещал на сухих ветках. Киар использовал свой клинок-дар, Кристиан — свои когти. Остальные раздвигали плотные ветви руками.

«Скорее…»

Я изо всех сил дернула мешающие ветви и рухнула вперед. Встала, покачнувшись, и обернулась.

— Вивьен! — это крикнул Киар.

Кристиан молча царапал когтями прозрачную стену, возникшую между нами. Его Тьма всколыхнулась и запульсировала.

Я осторожно прижала ладони к стене. Пальцы обожгло льдом.

— Вы не пройдете, — негромко сказала я. — Это защита. Последняя защита, которую смогли сотворить невардцы. Придется подождать меня здесь.

Посмотрела в лицо Кристиана.

И развернувшись, побежала в глубину сада, туда, куда звал меня голос.

Это сад напоминал лабиринт. Кое-где засохший, кое-где разросшийся настолько, что поглотил дорожки, беседки и декоративные фонтаны. Я неслась к самому центру, слушая шепот в голове и стук собственного сердца.

ДвероАрка возникла неожиданно. Серые камни в основании, белые — наверху. Неровная и даже кривая, словно ее сделал неумелый камнетес. Она стояла на пятачке совершенно пустой земли, буйство сада не могло коснуться древнего артефакта. В проеме ДвероАрки была пустота.

— Здравствуй, дорогое дитя, — сказал Приор, выходя из-за камней. Его фиолетовая ряса все также шуршала по песку. Двуединые не сливаются с мертвыми вещами.

— Как вы здесь оказались! — воскликнула я. — Вы следили за нами? Но… но как вы сумели…

— На крыльях, — спокойно ответил приор. — Но это все неважно, дорогое дитя. Я слишком долго тебя ждал. И слишком устал. Мое время почти закончилось. Слишком долгий срок даже для такого, как я.

Приор?

Я вздрогнула и внимательнее всмотрелась в лицо ренегата. Синий знак на его лбу мягко светился. Серыми глазами на меня смотрела вечность.

— Кто вы? — мой голос дрогнул, и существо мягко улыбнулось.

— Разве ты не догадалась?

— Вы… Вы магистр Ех Ваду Ашташ, — выдохнула я. — Но разве вы живы?

Мужчина слегка поклонился.

— Конечно, нет, дитя. Я умер задолго до того, как пали Парящие Города. Но остались воспоминания. Память крови, сохранившаяся в ДвероАрке. Творение всегда помнит своего создателя, всегда хранит его образ. Я постарался вложить в свое творение большую часть того, что знал и умел.

— Значит, это ДвероАрка посылала нам всем видения? И заставляла меня прийти сюда. ДвероАрка, наполненная вашим сознанием.

— Не заставляла. Она просила, дитя. Главный закон Нев-Арда — свободная воля. Но порой так сложно направить мысли людей в нужное русло. Так невыносимо сложно…

Голова мужчины на миг поникла.

— А Приор? Он жив?

— Воспоминания могут убить того, кто живет ими. Но я — чужое воспоминание. Да, мой друг жив. И когда я уйду, останется лишь он, — криво улыбнулся магистр Ех Ваду Ашташ и стал совершенно не похож на знакомого мне ренегата.

На миг я увидела совсем другой образ. Львиную гриву вокруг головы, лицо с тонкими губами и крупным горбатым носом. Глубоко посаженные темные глаза. Широкие плечи и сильное тело, одетое в светлую тунику. Гривоносный. Но стоило моргнуть — и передо мной снова стоял Приор в фиолетовой мантии.

— Я не могу заставить. Лишь направить. Прошептать. Я всего лишь Знание, заключенное в камень. Увы, даже мой дух не способен сдержать разрушение. ДвероАрку необходимо восстановить, но я не могу это сделать. Я много раз пытался найти того, кто сможет. И с каждой попыткой мои силы иссякали. Орден Истинной Крови создали потомки выживших невардцев, те, кто остались в твоем мире. Они пытались исправить вашу ошибку, но ничего не получалось. А мне понадобились века, чтобы снова обрести голос, — вздохнул