Крестные дети - Николас Колридж

этой комнате будет спать Маркус Брэнд, если мы когда-нибудь пригласим его в гости. Ты хочешь, чтобы здесь все было на уровне, или нет?

Миранда с точностью определила ахиллесову пяту Чарли, и он был вынужден отступить. Она была права — возможность развлекать Маркуса Брэнда в течение целого уикенда стала одной из причин, по которой Чарли решился на покупку загородного дома.

Он уже видел, как вертолет крестного приземляется на одной из лужаек неподалеку от их дома и они устраивают в честь Маркуса праздничный ужин, на котором присутствуют все местные знаменитости. Финансовые проблемы Крифов день ото дня становились все более серьезными, и Чарли не мог рисковать расположением крестного.

Потрясения, связанные с реконструкцией Олд Тестбери-Холла, становились все сильнее. В офисе Чарли часто обвинял подчиненных в своих оплошностях и вынашивал затаенные подозрения, что ему существенно недоплачивают. Все чаще он заглядывал в бар по дороге домой.

Продажа Арднейсага. от которой Чарли зависел все больше, стала настоящей проблемой. Старый упрямый замок отказывался продаваться. Сперва его посещали десятки перспективных покупателей, и агенты по недвижимости выглядели оптимистично. Заметка в разделе о недвижимости «Санди телеграф» рассказывала о благородном прошлом имения, реклама в «Сельской жизни» содержала огромную фотографию Арднейсага, сделанную с противоположной стороны луга, засаженного нарциссами, что отлично скрывало разрушенную кирпичную кладку. Чтобы осмотреть имение, из Гонконга прилетела китайская пара, но, даже преодолев такое расстояние, они вернулись обратно, так и не сделав предложения. Со временем агенты стали рекомендовать Чарли снизить запрашиваемую цену на сорок процентов. Чарли пришлось согласиться: пока Арднейсаг находился в его владении, ему приходилось выплачивать жалованье садовнику и смотрителю, которые приглядывали за имением.

Пытаясь сократить расходы на содержание своей новой семьи, Чарли запретил Миранде нанимать норлендскую няню[23] для Пелхема. Ему самому нравилась идея, что двери гостям будет открывать служанка в коричневой униформе, которая придаст дому атмосферу изысканности и благородства, но его ужасала зарплата, которую желали получать норлендские сиделки. Ему также удалось убедить Миранду, что более приемлемым вариантом для них станет старенькая Нэнни Аброт с ее многолетним опытом работы в лучших домах страны. «Она хотя бы не будет бегать по ночам на дискотеки, — сказал он. — Когда принимаешь на работу пожилую старомодную воспитательницу, получаешь бесплатные ночные дежурства. Это молодые профессионалки ждут, что им оплатят любую дополнительную работу».

Спустя неделю практически ослепшая Нэнни Аброт выбралась из такси напротив Аппер-Филлимор-Гарденс и с трудом поднялась на последний этаж, где находилась ее комната. Позволив экономке Махе приготовить себе чашечку чая, она сразу же пожаловалась Миранде, что впервые ее приглашают на работу, где у нее не будет служанки-помощницы. Вечером того же дня, купая Пелхема, она стала искать кран и опустила ребенка под воду. Если бы рядом не оказалось Махи, то наследник Чарли непременно утонул бы.

По прошествии восьми месяцев с того дня, как Чарли выставил Арднейсаг на продажу, он наконец получил вариант. К его разочарованию, предложенная цена не достигала и трети от первоначальной, но тем не менее ему рекомендовали не упускать этот шанс. «Мы потратили много сил на рекламу этого объекта, — сказал агент по недвижимости, — мы выставляли его во всех наших международных представительствах, но этот замок продать очень сложно». Перед лицом постоянно растущих расходов на реконструкцию Олд-Тсетбери Холла Чарли понял, что у него просто нет выбора.

— И кто же его покупает? — спросил он, когда деньги уже были переведены на его счет. — Держу пари, какой-нибудь паршивый голландец или вонючий китаеза?

— Нет, ваш покупатель — англичанин. Он работает в Лондоне. Мистер Болтон. Стюарт Болтон.

— Господи Иисусе, только не он! — взорвался Чарли. — У него еще такой ужасный бирмингемский акцент? И он работает консультантом по менеджменту?

— Кабинет мистера Болтона расположен в офисе у Маккинзи.

— Я так и знал! Черт его побери, сделка отменяется. Я не позволю этому пройдохе жить в моем доме.

— Боюсь, что это невозможно, лорд Криф. Солиситоры только что обменялись документами.

Чарли был вне себя. Как это было похоже на низкого, подлого, лживого Стюарта, который понятия не имел о чести и достоинстве. Очевидно, он все спланировал с самого начала. Он ждал, пока цена на дом упадет ниже некуда, и только потом сделал свое предложение. Чарли не сомневался, зачем он затеял это — чтобы унизить его род. Семьсот лет Крифы жили в Арднейсаге, безропотно исполняя долг перед местным сообществом, ежегодно открывая спортивные игры горцев и обеспечивая половину жителей деревни работой. А потом появился сын какой-то там уборщицы, который вывалил на стол кучу грязных денег и ждет, что сразу же станет царем горы! Какие только коварные схемы не крутились в тот момент в голове Чарли: он подожжет родительский дом, спалит его дотла, но не позволит Стюарту жить там.

Он свяжется со всеми соседями в радиусе нескольких миль вокруг Арднейсага, расскажет им, что за человек был этот Болтон, и порекомендует не иметь с ним ничего общего. Он уговорит смотрителя и садовника покинуть Арднейсаг и не работать на нового хозяина, хотя, после того как они с ним познакомятся, скорее всего, их и уговаривать-то не придется.

Взбешенный Чарли влетел в спальню. Миранда косо посмотрела на него; недавно их отношения дали трещину. Чарли все время читал ей нотации про то, на чем нужно сэкономить и от чего нужно отказаться, — она никогда не встречалась с подобным отношением. На прошлой неделе он спросил, действительно ли ей необходимо два раза в неделю посещать парикмахера «Майклджона» — а ведь так поступали решительно все! Если Чарли была нужна не жена, а дешевая девка, то ему следовало жениться на ней?

— Что это такое? — сердито спросил он. Миранда сидела на кровати под одеялом из гагачьего пуха и в окружении огромного вороха почтовых открыток.

— Рождественские открытки. — Какой-то миг она избегала его взгляда. — Не правда ли, они милые? На них фотография Пелхема. Его снимал Джон Своннел.

Чарли взял одну. Очаровательная черно-белая фотография его сына, лежащего на подушке, была приклеена к картонной основе с красной каймой, в верхней части красовалась ленточка из шотландки клана Крифов. Глядя на груду открыток, некоторые из которых были уже подписаны, Чарли поинтересовался:

— И сколько ты собираешься отправить?

— Это сообщение о рождении ребенка и рождественские поздравления одновременно.

— Я спрашиваю, сколько?

— Тысячу.

— Тысячу? Господе Иисусе, неужели у пас есть тысяча друзей? Наверняка это стоило уйму денег. Кстати, сколько ты за них заплатила?

Миранда пожала плечами:

— Понятия не имею.

Заметив чек, лежавший в коробке из-под открыток. Чарли достал его и