Яростный клинок - Дэвид Геммел

Трое мужчин вошли в дом. Снаружи он мало отличался от соседних, зато внутри напоминал виллу. Деревянные стены были обмазаны глиной и выкрашены в белый цвет, мозаичный пол состоял из черных и зеленых плит. Мебель тоже была дорогой и явно привезенной. Вместо стульев стояли застеленные шкурами кушетки, а ковры, устилающие пол, украшали узоры из цветов и переплетающихся золотых драконов. Из кухни вышла крупная женщина тридцати с лишним лет и остановилась, глядя на мужчин.

— Ты не говорил, что ожидаешь гостей.

— Я и понятия не имел об этом, дорогая Дара. Это Коннавар и Паракс. Друзья одного моего старого друга.

— Полагаю, они захотят есть.

— Поесть бы не мешало, — сказал Фаэтон. Сердито тряхнув головой, Дара вернулась на кухню. Хозяин вздохнул с облегчением. — Вам лучше снять обувь, ребята. Если хоть капелька грязи попадет на пол, у нас будут неприятности.

Дара накормила их чудесным обедом из жареной ветчины, свежих яиц и ароматного пирога с яблоками и медом. Потом она накинула на плечи плащ, пожелала им спокойной ночи и вышла из дома.

— Как я и говорил, — сказал Фаэтон, — прекрасная стряпуха.

— Крупная женщина, — мечтательно проговорил Паракс. — Она замужем?

— Ее муж умер два года назад. Он был старше ее. Сердце не выдержало.

— Не удивлен, — заметил Паракс. — Таких, как она, трудно удовлетворить.

Фаэтон рассмеялся.

— Теперь ужасные картины будут преследовать меня всю ночь, и я не засну, — сказал он. — У меня есть гостевая спальня. Вы можете прожить здесь несколько дней, потом сюда въедет новый владелец.

— А почему ты уезжаешь из Семи Ив? — спросил Конн.

— Это чудесное место, и мне здесь нравится, но, с тех пор как Каменный Город развязал войну, цены на скот и зерно упали. На юге мне будет легче вести дело. Столица норвинов стала крупным портом. Туда приплывает много кораблей, тем более что шахты в Ломаных Горах опустели. Я уезжаю через четыре дня.

— Честно говоря, постель сейчас не помешала бы, — заметил Паракс. Фаэтон проводил его в большую спальню с тремя кроватями. Старый охотник поблагодарил его, и купец вернулся к очагу.

— Меня опечалили вести о Бануине, — сказал Фаэтон, наливая по кубку вина себе и Конну. — Он был прекрасным человеком, одним из лучших.

— Да, это верно.

— Он помог мне начать дело. Одолжил мне несколько сотен серебряных монет. Я выплатил ему долг только в прошлом году. Он не жаловался, даже когда дела у меня шли неважно и я не мог платить. Люди вроде него встречаются нечасто. Смерть была мучительна?

— Расскажи мне о Семи Ивах, — попросил Конн, не обращая внимания на вопрос.

— Что именно ты хочешь услышать?

— Это богатый город?

— Опять-таки зависит от того, что ты называешь богатством, — пожал плечами Фаэтон. — Земля здесь плодородна и царит изобилие еды, коров и овец. Денег немного — разве что во времена праздников, когда на рынке скота поднимаются цены. На севере есть старая серебряная шахта, но большую часть руды увозят в монетный двор в Ломаных Горах, и мало что достается Семи Ивам.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Дара сказала, что ты должен оценить нашу готовность отразить нападение. Так ли это?

— Да.

— Но нас не трогали…

— Уже десять лет. Я знаю. Странно, не так ли?

— Никогда не смотри дареному коню в зубы, друг мой… Здесь их немногое смогло бы привлечь. Пиратам не нужен скот и зерно. Им было проще — по крайней мере раньше — нападать на Ломаные Горы, где добывали серебро, или южнее, где располагаются крупные торговые города.

— Может быть, ты и прав, но Морские Волки также охотятся на женщин, а в Семи Ивах немало молодых женщин.

— Это верно. И пять дочерей земли, которые принесут баснословные деньги на рынках Каменного Города. Кроме того, можно требовать выкуп… — Фаэтон неожиданно улыбнулся. — Хотя, юный Коннавар, у тебя есть куда более насущные проблемы. Говорят, ты крупно поссорился с Фиаллахом.

— Он грубиян, и мне не нравится, — пожал плечами Конн.

— Грубиян, и довольно сильный при этом. Не хотел бы я враждовать с ним. Может быть, женитьба на Таэ смягчит его нрав.

— Я бы на это не рассчитывал, — заметил Конн, — тем более что сам хочу на ней жениться.

— Кажется, здесь скоро станет очень интересно, — сказал Фаэтон. — Жаль, что я всего этого не увижу.

Конн осматривал окружающую Семь Ив местность еще три дня. Таэ он видел редко. Однажды он заметил ее под руку с Фиаллахом, в другой раз — скачущей на запад, но к нему она не подходила. Конн не понимал, что случилось. Казалось, они были близки к чему-то в тот первый день в лесах. Теперь он начинал в этом сомневаться.

Фаэтон уехал с утра, ведя за собой двадцать, а то и больше, вьючных лошадей. Конн пожелал ему приятного пути и отправился в Длинный Зал, чтобы сделать доклад госпоже Лизоне. В дальнем конце стояло три стула, и на среднем сидела сама Лизона, одетая в темно-синее платье. Фиаллах и Таэ, оба одетые для верховой езды, занимали другие два. Фиаллах выглядел спокойным и даже улыбнулся Конну. Таэ сидела с опущенной головой и даже взгляда не бросила на юношу. Конн поклонился госпоже Лизоне и сообщил им результаты осмотра местности и свои предложения. Они выслушали его, не перебивая, а потом Лизона поблагодарила его за усердие и пообещала тщательно обдумать его слова. Фиаллах промолчал, а Таэ по-прежнему избегала смотреть ему в глаза.

Пребывание в Семи Ивах заканчивалось неожиданностью.

— Значит, сегодня ты уезжаешь? — спросила Лизона.

— Как только вернется Паракс, госпожа моя.

— Пусть боги даруют тебе спокойный путь домой.

Конн снова поклонился и вышел на улицу. Таэ ни разу не взглянула на него, и он с трудом сдерживал ярость. Настроение нисколько не улучшило отсутствие Паракса, который выехал с утра пораньше, чтобы поискать следы лошади с выщербленным копытом. Он пытался проследить ее от берега, но след затоптал скот, а земля давно высохла. Конн понимал, как должна неудача расстроить опытного следопыта, но это не имело значения. Ему хотелось побыстрее уехать.

К полудню нетерпение победило, и он попросил толстую домохозяйку, Дару, передать Параксу, что его друг отправился на восток и пусть тот следует за ним. Таэ и не подумала прийти и попрощаться, и это стало последней каплей. Конн безуспешно пытался выкинуть ее из головы и надеялся, что за пределами Семи Ив сделать это будет проще, но уже через час, остановившись в леске, откуда виднелся далекий городок, он думал об их последней встрече. Может быть, он чем-нибудь оскорбил ее?

Дул холодный и свежий ветер, и Конн заскучал. Где, Таранис его побери, Паракс?

По полуденному небу плыли грозовые тучи, неся с собой тьму и сырость. Огонь отбрасывал тени на широкий ствол старого дуба. Конн моргнул. В неверном свете показалось, что кора течет и меняется.