Дожди на Ямайке - Владимир Покровский

- Что ты делаешь, я не понимаю? Скажи, зачем ты вон то пятно поставил? - нетерпеливо спрашивал Аугусто.

Ноблес раздраженно отругивался, и за него все объяснял невидимка.

Мамуты, столпившиеся у входа в рубку, постепенно наливались злобой. Сначала они переглядывались, потом начали перешептываться, потом один из них во весь голос сказал:

- По-моему, вы над нами просто издеваетесь!

- Кто сказал?! - взорвался Аугусто, резко оборачиваясь. - Кто посмел раскрыть свою вонючую пасть?!

Под бешеным взглядом Аугусто осмелевший было мамут съежился, попятился, но не желая терять перед товарищами лица, все-таки набрал в себе сил огрызнуться.

- Словечки-то подбирай, хозяин. У тебя ведь здесь охраны особой нету. Мою пасть никто еще вонючей не называл. Безнаказанно.

- Рыцарский ответ, - весело прокомментировал невидимка.

Аугусто набрал было воздуху в грудь, чтобы продолжить перепалку, но, натолкнувшись на злобный взгляд мамута, передумал. Вместо этого он не торопясь достал оружие и прицелился.

- Э-э, хозяин, опомнись, - выставил вперед руку мамут. - Ты в космосе, здесь такими игрушками не балуются, стенку прожжешь!

- Не прожгу, - ответил Аугусто и выстрелил.

Это был не скварк, а древний капельный пистолет, замаскированный под скварк. Аугусто очень любил такие игрушки и часто ими пользовался. Выстрел разворотил мамуту грудь, и тот, сдавленно захрипев, упал на пол и умер.

- Нервы тебе надо лечить, Аугусто, да поздно уже, - тихо и с некоторой грустью заметил невидимка.

Не интересуясь реакцией остальных мамутов, Аугусто повернулся к ошарашенному Ноблесу.

- Кончай с этими пятнашками. Так нам не выиграть. Он просто смеется над нами. Надо что-то еще придумать, а пока гони что есть мочи от этой Ямайки проклятой!

Ноблес с облегчением выслушал приказ и дал приказ интеллектору. Но тут опять голосом Федера заговорил невидимка, уже безо всякой иронии и не суля ничего хорошего:

- Вряд ли у вас это получится. Положение у вас безвыходное. Но у вас есть шанс. Я могу отпустить ваш вегикл только в одном случае. Если на борту останется один живой пассажир.

Ситуация в рубке после убийства мамута была такой напряженной, что слов Федера поначалу никто не понял. Мамуты молчали. Никто из них уже не испытывал к Аугусто прежних чувств рабского восхищения и преклонения. Ноблес хоть и вздохнул свободно, когда этот дурацкий бой закончился, все равно был раздражен. Разыгравшаяся в нем агрессивность осталась неудовлетворенной. Но вскоре пришла усталость, помноженная на все впечатления от "Холокаста", на воспоминания о прощании с Киямпуром, и Ноблес полностью расслабился. Ему на все стало наплевать.

Да и на самого Аугусто нашло какое-то затмение. Он внезапно отчетливо понял, что не имеет на спасение никаких шансов. Он не думал о том, что его обязательно прикончат конкуренты, даже если Федер, паче чаяния, его отпустит. Он с головой ушел в борьбу с куаферским командиром, забыл обо всем на свете, и пока Федер его не отпускал, пока играл с ним в свои не слишком понятные игры, эта простая, очевидная мысль просто не приходила Аугусто в голову. Ибо Аугусто был по натуре боец. Бой не только приносил ему наслаждение риска, бой заставлял забыть об абсолютной обреченности, приносил иллюзию спасения. И теперь Аугусто впервые осознал очевидное свою неминуемую и скорую смерть.

Но даже и в такой ситуации Аугусто не смог противиться своему инстинкту самосохранения, показал, что он лучше всех остальных приспособлен к жизни. Еще ни один мамут не схватился за оружие (а все они были вооружены только скварками и боялись обнажать их внутри вегикла), а Аугусто уже заработал своим капельным пистолетом. Спаслись трое - они стояли в дверном проходе дальше других и при первом же выстреле, еще не понимая, что происходит и почему хозяин уничтожает своих же, метнулись из рубки вон.

Первым из них осознал ситуацию строй-офицер Сан-Ю Падракис. Еще слышался за спиной характерный треск капельного пистолета, еще кричали в панике расстреливаемые мамуты, а Сан-Ю уже понял, что означали слова невидимки насчет одного живого пассажира.

Когда трое мамутов оказались на другой палубе, вне досягаемости оружия Аугусто, Сан-Ю резко остановился и, не оборачиваясь, ударил локтем того, кто бежал вслед за ним. Это был молоденький мамут из последней партии прибывших на Ямайку. Он избежал "Холокаста" только потому, что по собственной несобранности не успел сдать кровь. Напоровшись лицом на локоть Сан-Ю, он даже не успел понять, что умирает, и с проломленной переносицей тяжело рухнул на пол. В это время Сан-Ю уже напал на второго. Второй - капитан Дракли - был в поединках очень силен, и не будь он захвачен врасплох, у Сан-Ю не оказалось бы ни одного шанса. Даже теперь, воспользовавшись преимуществом внезапности и нанеся противнику ослепляющий удар, строй-офицер не был до конца уверен в успехе. Но другого выхода у него не было. "Спасется только один!" - это условие он успел хорошо усвоить.

Дракли в самый последний момент чисто автоматически попытался уйти от очень жесткого ослепляющего удара. Он сумел немного отклониться в сторону и в результате один глаз сумел-таки сохранить. Его руки сами выставились вперед в защитной позиции. Дракли отбил следующий удар, одновременно сломав противнику руку в локте, но пропустил сокрушительный пинок в пах. Теряющий сознание Дракли всем телом навалился на Сан-Ю, и они, сцепившись, упали.

Остальное было просто. Одним движением сломав шею бедняге Дракли, не обращая внимания на боль в локте, Сан-Ю прыжком вскочил на ноги, собираясь бежать к арсеналу, где наверняка должно было найтись что-нибудь более подходящее к палубным перестрелкам, чем скварк.

Но он опоздал - из распахнутой двери в коридор уже вышел Аугусто. Сан-Ю получил свою порцию плазменных капель и рухнул на лежавшие в его ногах трупы.

Аугусто почему-то совсем не боялся угрозы со стороны единственного теперь оставшегося в живых противника - Ноблеса. Покончив с Сан-Ю, он неторопливо вернулся в рубку. Ноблес все так же сидел в кресле пилота вытаращив глаза, отвалив челюсть, в той же позе полной прострации.

- Ты всех их перестрелял, - выдавил он. - Ты всех их...

Обжигая Ноблеса сумасшедшим взглядом, Аугусто встал в дверном проеме. Капельник, камуфлированный под скварк, он нацелил на пилота, но стрелять вроде не собирался.

- Да, - тяжело сказал он. - Я со всеми покончил. Зачем они мне теперь? Надо будет начинать совсем новую жизнь.

- Стой! - вмешался вдруг невидимка. - Перед тем как начать новую жизнь, вернемся к старому вопросу о смерти. Может, вы забыли, но я поставил условие, что на волю отпущу только одного. А вас - двое. И у Благородного Аугусто, как я понимаю, нарисовалось позиционное преимущество.