Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Многое в этом учении сегодня представляется наивным и неверным. Но нужно отметить, что утопия Сен-Симона выделяется на фоне других трезвой умеренностью требований, большей долей здравого смысла. Кое-что отсюда было взято большевиками и скомпрометировано ими, в том числе принцип государственного планирования и лозунг "от каждого — по способностям, каждому — по труду". Тем не менее в странах свободного рынка осуществляется планирование. Да и принцип "каждому — по труду" совсем не плох в идеале, если трудом считать не только физический труд и не выдавать этот лозунг за единственный и всеобщий принцип распределения.

Сен-Симон первым среди утопистов высказал идею о том, что для создания справедливого общества недостаточно изменить только материальные условия жизни, а начинать нужно с духовного перевоспитания людей.

Странна и причудлива фигура Шарля Фурье (1772–1837). С одной стороны, некоторые его идеи оказались настолько удачными, что дали толчок к образованию новых форм жизни и труда (кооперация, разного рода рабочие товарищества). С другой стороны, ни один из утопистов не обладал столь буйной фантазией и никто не написал столько смешного и наивного вздора, местами напоминающего бред сумасшедшего.

Вот вещи, которых Фурье не переносил органически: насилие, торговля, финансы. Революцию он считал средством "ограбить богатых, чтобы обогатить интриганов". Такие явления, как банковская деятельность, спекуляция, банкротства, ажиотаж на рынке и т. п., он называл преступлениями коммерции. В режиме свободной конкуренции Фурье видел одно только разрушительное начало. Но и монополизм он бичевал нещадно.

"Надо любить работу, говорят наши мудрецы. Э! Чего ради ее любить Что дает она девяти десятым цивилизованных, кроме скуки и непричастности к прибылям?! Поэтому-то богатые и не хотят трудиться, оставляя для себя только наиболее легкий и выгодный труд по управлению делами. Если даже богатые не любят труда, то как заставить бедных полюбить его? — писал Фурье. — Чтобы сделать жизнь счастливой, надо, чтобы радостным стал труд, в котором мы проводим большую часть своей жизни… Если орудия, обстановка бедны, отвратительны, то как возбудить влечение к труду?"

Лишь в XX в. эта задача была повсеместно осознана как важная. Возникли такие явления, как эргономика, производственный дизайн, методы организации труда, снижающие утомляемость организма.

Опередивший свое время в постановке задачи, Фурье не смог предвидеть правильных ее решений. Его идеи тянут назад на целые эры: "Если, например, для выполнения данной работы одному садовнику надо употребить 50 часов, то поставьте на работу 50 человек, и они сделают эту работу в течение одного часа, и каждый из них сумеет в течение 50 часов участвовать не в одной, а в 50 работах". Речь идет не об уборке территории, а обо всей работе садовника, и не о субботнике, а о повседневном труде Очевидно, что такой подход годится лишь для работ, подобных разделке туши мамонта или собиранию камней для выделки топоров.

Фурье не понимал, видимо, что такое специализация, квалификация, умение, навык, профессиональные приемы и секреты мастерства. Невозможно представить себе, чтобы каждый из 50 человек в совершенстве владел пятью десятками профессий. Поэтому можно вообразить, на что через час был бы похож сад, по которому прошлись 50 лихачей без понятия об особенностях растений и методах ухода за ними.

Данный подход унаследовали марксисты, начиная с самого учителя. Они же заимствовали и исказили замечательные предвидения Фурье об уничтожении противоположности между умственным и физическим трудом, об общественных фондах потребления и др. Они пренебрегли другой идеей Фурье: о трудовых акциях и распределении прибыли между рабочими. Зато эта идея нашла воплощение в странах, не принявших марксизм.

Проблему частной собственности Фурье решал способом, непохожим на идеи других утопистов. Собственность обобществляется, но в масштабах не государства, а трудового товарищества. Таким образом, она остается частной (негосударственной), но не личной. Подобным же образом Фурье мечтал перестроить все начала жизни в обществе. Роль государства исчезающе мала. Люди объединяются в коллективы (примерно по 1 или 2 тыс. человек).

В одних работах Фурье эти коллективы называются сериями, в других — фаланстерами (фалангами), фалангисты все делают вместе — живут, работают, развлекаются, обеспечивают детей и нетрудоспособных, владеют собственностью (Фурье продумал до мельчайших деталей все стороны жизни фаланстера — труд, отдых, секс, уход за детьми, воспитание, быт и пр.).

В изуродованном виде эта идея стала колхозом в СССР. Но опыт израильских кибуцев показал, что такая форма жизни может быть и жизнеспособной, и эффективной, хотя не все детали по Фурье оказались уместными. Можно сказать, что Фурье решил проблему, которая оказалась не по зубам всем утопистам прошлого, начиная с Платона (кроме Сен-Симона, который такую задачу не ставил).

Чтобы установить справедливость (или счастье), утописты так или иначе хотели упразднить частную собственность и связанные с нею эгоизм, зависть, воровство и т. д. Но всякий раз здравый смысл подсказывал, что дело это непростое. И всякий раз, начиная со справедливости, кончали госпринуждением и госконтролем. Всякий раз совершенное общество оказывалось полицейским государством.

Фурье удалось найти выход из этого тупика, пожертвовав государственным началом в организации общества. Поэтому его модель справедливо называют анархической. Именно Фурье является одним из первых учителей последующих теоретиков анархизма — Прудона, Бакунина, Кропоткина.

Заслуживает быть упомянутой еще одна коммунистическая утопия, гораздо менее разработанная и еще менее оригинальная, чем у Фурье. Это "Путешествие в Икарию" Этьена Кабэ (1788–1856).

Книга вышла в 1842 г. В стране Икарии полное и абсолютное народовластие. Совершенно свободно народ избирает представительный орган и вручает ему неограниченную власть от своего — народа — имени. Это представительное собрание целиком и полностью управляет всем народным хозяйством во всех деталях.

На все вопросы имеются законы и инструкции. Государство управляет и всей научной, культурной и духовной жизнью людей. Вся прежняя литература (где можно вычитать иные жизненные принципы) немедленно сжигается, а новые сочинения вообще запрещены. В стране Кампанеллы была лишь одна книга — "Мудрость", в стране Кабэ имеется лишь одна центральная газета — "Народная Газета"[39]. Местные газеты могут только перепечатывать материалы из официоза. Свобода печати объявлена устаревшей для общества нового типа. Впрочем, как и свобода выбора профессии и свобода приложения своего труда.