Империя господина Коровкина - Макс Гришин

будет расслабиться. Но это потом… сейчас Кати! – он начал вспоминать тех, кто мог бы помочь ему в этом поиске, но в голову не лезло ничего. Тогда он взял старую телефонную книгу, лежавшую на тумбочке, и начал листать страницы, пытаясь найти из большого списка имен и телефонов один, нужный ему. Он нашел трех человек, которых уже не было в живых, нашел несколько тех, кто еще вроде как был жив, но кому бы он уже ни при каких обстоятельствах не позвонил бы. Через несколько минут он, наконец, нашел имя того, кто мог бы быть ему полезен – «Рябченко Гена (Пулково)». В свое время он хорошо помог этому парню, и этот парень был у него в долгу. Но прошло столько времени. Работал ли еще Гена в аэропорту? Да и вообще, был ли Гена еще жив?

Он взял книгу, взял снова наполненный бокал и быстро пошел наверх, в свой кабинет. Алкоголь приятно растекался внутри и появились позывы ко сну. Но спать он сейчас не мог. Он должен был добраться до сути происходящего, и чем быстрее он сделает это, тем будет лучше для него, для них всех. Он сел за компьютер и вбил в поисковике «Рябченко Геннадий. Пулково». Первая же ссылка дала ему понять, что Гена был не только жив, но и очень неплохо себя чувствовал. Новость от начала года говорила о том, что он стал начальником службы безопасности аэропорта. Человек, занимавший такую должность, должен был обладать всей необходимой ему информацией. Он набрал номер, но автоматический голос на другом конце сообщил, что такого телефона не существует. Видимо в Пулково уже давно поменялись все телефоны. Тогда он набрал в поисковике «служба безопасности Пулково. Контакты» и нашел их общий телефон. Он набрал его и у девушки, снявшей телефон, попросил перевести звонок на Геннадия Рябченко. Через несколько минут уже скрипучий, но всё еще узнаваемый голос его старого знакомого сухо проговорил «Рябченко. Слушаю.»

Информация, которую получил он в ответном звонке через час с небольшим удивила и одновременно напугала его.

– Женщина с таким именем и фамилией действительно прибыла в Санкт-Петербург рейсом из Барселоны два дня назад. Она была не одна, с ней было двое детей. Территорию аэропорта через основные ворота она не покидала.

– С ней были дети?! – Петро приподнялся со стула, на котором сидел, но не начал по своей всегдашней привычке ходить взад и вперед по комнате. Новость эта настолько его удивила, что он буквально застыл на месте, лишь губы его продолжали слабо шевелиться. – Говоришь, дети с ней были?!

– Да, двое детей. Платон и Яков. Однако странные имена нынче дают детям, – в трубке послышался сиплый смех, но Петро не поддержал его. Ему сейчас было не до смеха.

– Ты уверен в этом?

– Обижаешь, это моя работа.

– Но зачем она прилетела сюда? – вырвалось у Петро то, что безостановочно крутилось у него в голове.

– Не могу знать. К мыслям людей у нас пока доступа нет.

– Подожди! – Петро только сейчас понял то, что сказал ему Гена минутой ранее. – Ты говоришь, территорию аэропорта она не покидала. Она что, сидит там у вас до сих пор?

– Нет, я не сказал, что она не покинула аэропорт, – Гена замолчал на несколько секунд. Петро казалось, что он молчит потому, что обдумывает что-то, но через мгновение он услышал, как тот сделал долгую глубокую затяжку и выдохнул из себя через секунду дым. – Я сказал, что она не покидала пределы аэропорта через основные ворота. Это значит, что она прошла таможенный контроль и пересела на какой-то другой рейс. Внутренний.

– В Тюмень?

– Этого я не могу тебе сказать. Этого я не узнавал.

– Сможешь узнать?

– Я могу всё, – спокойно, снова затягиваясь, ответил ему Гена. – Но что у тебя там с ней? Любовь? Она, Пётр, тебе на тридцать лет моложе. Поимей уже совесть, наконец.

«Эта жена Александра», – хотел было ответить ему Петро, но вовремя одумался и промолчал. Пока он не хотел называть его имени. Чтобы не происходило с ним сейчас там, вмешивать во всю эту историю Александра он хотел лишь только в самом крайнем случае.

– Все-то ты понимаешь, старый хрыч, – не без усилия захихикал он. – Узнай, Гена, буду должен.

– Будешь должен, – спокойно ответил ему Гена. – Встретимся – пиво мне поставишь, посмотрю на тебя, хоть. Сейчас схожу в соседний кабинет, загляну в базу и дам тебе знать, не вешай!

В телефоне послышались его шаги и скрип двери. Через несколько минут дверь снова скрипнула, снова посылались шаги и шуршание в трубке.

– Ну что, узнал?! – голос Петро в трубке звучал уже выше и нервознее. В нем было что-то напоминающее пациента, который прошел обследование на серьезное заболевание и только что вошел в кабинет к доктору узнать о результатах.

– Твоя эта девушка вместе с этими двумя детьми через три часа после приземления из Барселоны вылетели из аэропорта на частном гидросамолете.

– Куда?!

– В назначении числится просто «Республика Карелия». Куда там именно я не знаю, но судя по тому, что они вылетели на амфибии, летели они явно не в Петрозаводск, а куда-то где нет аэродрома, но есть вода… Скорее всего на какой-нибудь остров, в Карелии их навалом.

– На остров?! – еле слышно проговорил Петро.

– Я запросил наших, сейчас найдут компанию, кто фрахтовал самолет и телефон пилота. Скину тебе СМСкой. Если нужны подробности – спросишь у него сам. Скажешь, что от меня, если мало ли говорить не захочет. И жду от тебя приглашения на пиво. Помнишь, этот кабак на Ваське, недалеко от военной академии? Как он назывался-то. «Окоп» что ли?..

Но Петро не помнил, вернее он его уже не слышал. Информация о том, что Кати прилетела в Россию и сразу полетела на остров, на тот, мать его остров, на который Александр не приглашал никого, кроме тех, кто был там сейчас, спутала вмиг все его мысли. Его ноги ослабли и он медленно опустился на стул. В телефоне, который он продолжал держать у уха, всё еще можно было слышать рассуждения Гены о старых временах, о кабаках, о том, как молоды они когда-то были, какие дела вместе проворачивали. Но всё это проходило мимо ушей Петро. Его уже не было в этой комнате, он был уже где-то там, за сотни километров отсюда, на острове, где несколько дней назад собралась каким-то непонятным образом вся большая семья Александра.

7.

Александр не поверил тому, что сказал