Zona Incognita - Вольнов

жившейся фронтовой обстановке следствие, а где причина? Она не умирает, потому что познала любовь и потому сильнее всех предыдущих, или страстно хочет выжить, потому что любит?..

Штрих вынул из кобуры и посмотрел на убойное чудище, с которым в Зоне не расставался. Револьвер «смит-энд-вессон» 460-й модели, из нержавеющей стали, пятизарядный, под сверхмощный, удлинённый «магнумовский» патрон. Тяжеленный, он неслабо грузил руку, тянул её к земле. В отличие от левой руки, на ладони которой примостился лёгонький «Самсон» и которую без особых усилий можно было воздеть к небу.

К этому оружию слово пушка подходило без всяких кавычек, и предназначалось оно для контрольного выстрела. Обязательного после удара в спину.

Ничего себе весы жизни и смерти... — проворчал хроносталкер, раздумчиво взвешивая на обеих ладонях револьвер и рекордер.

Знаешь, в какой-то момент я вдруг избавилась от многих сомнений. Во мне будто погода прояснилась, из памяти ушла какая-то туча, и солнце понимания осветило потаённые, непроницаемые закоулки. Теперь я уверена, подруга, что на самом деле самозародилась, а всех этих злоумышленников-родителей выдумала и приписала себе сама, так многие дети-сироты изобретают несуществующих родителей. Не скажу, что это осознание меня обрадовало, всё-таки странно себя ощущать даже не рождённой вследствие непорочного зачатия, а вообще... не рождённой. Но с другой стороны, я живу, и это куда важнее. Почти так же важно, как то, что люблю... Я много чего ещё поняла вот так сразу, вдруг, в миг озарения. Словно

пооткрывались подвалы памяти, раньше закрытые. У меня странное ощущение, что эта сокровищница информации появилась неспроста, её кто-то принёс и мне отдал, и самое поразительное, что ей можно верить! Это меня даже смущает, ведь столько лжи было, есть и... будет. Если вообще хоть что-то будет. В чём я уже начинаю сомневаться. По всему нижнему фронту массированное наступление, а сил держать оборону почти не осталось... только тс-с-с, ни слова напарнику! Ну да ты у меня умница, болтать не привыкла. За что и ценю.

Глава двадцать пятая. Разрыв контроля

1

Сонная тварь оскалилась и, совершая угрожающие выпады, плевалась в мою сторону. Густая пена брызгала из её пасти. Уродина сидела на возвышении, нагромождённом из всего, что только сумел натащить сюда Мымр. Семейным гнёздышком это можно было назвать лишь в первом приближении. Что же, возможно, и получится обойтись малой кровью. Я быстро пробежал по некоему подобию моста из скальных пород и очутился у подножия семейной пирамиды — так я для себя обозвал эту кучу мусора. Теперь наверх!

Мымра разошлась не на шутку, она принялась взахлёб лаять, ну точно как разъярённая собака, только громче раз в десять. И тут же с вершины горы в меня полетели тяжёлые элементы конструкций, плиты, рельсы и разного рода тяжёлые штуковины. Едва увернулся от покорёженной стальной крышки люка какого-то бункера... Железяка вспорола брюхо бетонному коробу, с которого я долей секунды раньше успел убраться, и, громыхая, улетела дальше. Старый трансформатор килограммов на сто буквально просвистел надо мной. Битка фонарного столба, невесть откуда взявшегося здесь, чуть не смела меня к чертям собачьим. И все эти прелести Мымра швыряла одной лапой. Но когда она обеими конечностями, кряхтя от натуги, занесла над своей башкой огромный шмат, оторванный от корпуса... тепловоза, я не на шутку озадачился и выстрелил.

Сомневаясь в том, что один выстрел в голову сможет завалить эту злобную тварь, максимально совратившую Безымянного с пути истинного, я отстрелил ей левую кисть, больше похожую на клешню. Мымра взвыла, и железнодорожная махина рухнула на неё сверху. Эффект от падения многотонной железяки был подобен удару кувалды по спелому томату. Огрызок тепловоза угодил ей в точности на вздутый живот, внешний скелет не выдержал и лопнул, оголяя кровавое месиво. Красные брызги ударили мне в щиток шлема. Стерев этот фарш ладонью в перчатке, я поднялся на вершину пирамиды обломков.

Мымра лежала и умирала, её тоскливый стон, заполнивший весь подземный зал, молотил по барабанным перепонкам, ухитрившись прорвать акустическую защиту шлема. На мгновение мне стало по-настоящему жаль монструозную тварь... Как ни крути, она-то не виновата, не ведала же, что творила. Я направил «гаусс» ей в голову, тварь всё поняла и испустила последний тоскливый, щемящий душу вой. Спустя ещё мгновение я освободил её от мук. Стоны прекратились.

Покончив с делом, я уже решил, разогнавшись по крутому склону груды обломков, с разбегу нырнуть в потоки реки Хронос и вернуться в убежище Закрытой Зоны. Но тут из чёрной дыры прохода в один из многочисленных тоннелей пулей вылетел Мымр. Он издавал звук, очень похожий на человеческий крик отчаяния, и стремительно приближался. Пока я сделал первый прицельный выстрел, он уже преодолел половину склона пирамиды.

Попадание пришлось в сустав передней лапы. Брызнула кровь, лапа неестественно вывернулась, оголяя мясо, и спустя пару мощных прыжков отломилась. Но это практически не замедлило монстра. Второй залп, нацеленный ему в голову, прошёл мимо неё, но металл, разогнанный до неимоверной скорости, всё же угодил Мымру в брюхо. И видимо, выстрел повредил что-то очень и очень важное. Бывший Безымянный взвыл, последний раз прыгнул и всей тяжестью тела плюхнулся на камни. Он был смертельно ранен, но упрямо отказывался умирать. Напрягая последние силы, выпуская из пасти кровавые пузыри, упорно полз на вершину... Мне показалось, что он вот-вот соберёт всю оставшуюся энергию в последний импульс и прыгнет, чтобы разорвать меня на части.

Воспользовавшись небольшой паузой, я сменил позицию, сместился в сторону и укрылся за ощетинившимся месивом рельс и шпал. Прицелился, на этот раз уродливая башка получит своё... Но что-то во мне не позволило сделать последний выстрел. Я опустил «гаусс» и встал. Противник продолжал карабкаться, только полз он совсем в другую сторону, не по мою душу. Подземный обитатель пытался доползти туда, где лежала его мёртвая подруга...

Оцепенел я в буквальном смысле. Что это, если не любовь?! Я стоял неподвижно и молча смотрел. Мымр наконец дополз до вершины, оставшейся при нём передней конечностью дотянулся до любимой, взял в эту свою «руку» её правую «кисть» и, тяжко похрипев с минуту, испустил дух у её «ног».

Я приблизился к мёртвым телам. Ещё раз глянул на усопшего ренегата, изменившего своей создательнице Зоне. Умный, сильный хищник, поставленный охранять подземелья, уснул. Неприятное ощущение засосало под ложечкой, я остро сожалел, что при-