«Морская волшебница», или Бороздящий Океаны - Джеймс Купер

Олдермен тихонько присвистнул. Жестом пригласив своего собеседника сесть, он сам тоже тяжело опустился на стул, с самодовольным видом закинул ногу на ногу и возобновил разговор:

— Ваши чувства весьма похвальны, любезный… э… э… как там вас… не сомневаюсь, что у вас есть какое-нибудь достойное имя, мой друг, так умно рассуждающий о торговле?

— Люди зовут меня Буруном, когда не Хотят обозвать как-нибудь похлеще, — ответил молодой человек, послушно садясь.

— Так вот, чувства ваши весьма похвальны, любезный Бурун, и вполне подобают джентльмену, который извлекает средства к жизни из практического истолкования таможенных законов. Наш мир мудро устроен, капитан Ладлоу, и в нем немало людей, в чьих головах, словно в тюках с товаром, имеется богатейший выбор мыслей. Грамотеи и сочинители! Вот, не угодно ли, я как раз получил из торгового дома ван Буммеля, Шенбрека и ван дер Донка аккуратнейшим образом сложенную статейку, написанную на чистейшем лейденском диалекте, где доказывается, что торговля — это обмен «эквивалентами», как называет их сочинитель, и что всем странам стоит только открыть свои порты — и в торговле сразу начнется золотой век.

— Многие умные люди разделяют этот взгляд, — коротко заметил Ладлоу, верный своему решению оставаться молчаливым наблюдателем происходящего.

— Чего только не выдумает хитрая голова, лишь бы марать бумагу! Нет, джентльмены, торговля — все равно что скаковая лошадь, а торговец — это наездник. Та лошадь, которая несет на себе самый тяжелый груз, может проиграть; но, увы, природа не наделила людей одинаковым ростом и толщиной, а потому в торговле судьи так же необходимы, как и в скачках. Сядьте на своего мерина, если, на ваше счастье, злодеи негры не загоняли его вконец, скачите в Гарлем в погожий октябрьский день и поглядите, как там соревнуются в резвости. Плуты наездники то и дело погоняют лошадей то хлыстом, то шпорами, и, хотя начинают они честно, что не всегда можно сказать о торговцах, кто-нибудь должен же победить. Если лошади приходят голова в голову, заезд повторяют до тех пор, пока достойнейший не завоюет приз.

— Но почему же многие умные головы считают, что торговля расцветает именно тогда, когда перед ней меньше всего препон?

— А почему одному человеку суждено писать законы, а другому — нарушать их? Разве лошадь не бежит резвее, когда у нее свободны все четыре ноги, чем когда она стреножена? Но в торговле, любезный Бурун и капитан Ладлоу, каждый из нас сам наездник; и, если оставить в стороне вмешательство таможенных законов, мы садимся в седло такими, какими создала нас природа. Толстый или худой, с широкой или тонкой костью, каждый должен так или иначе достичь финиша. Поэтому, чтобы уравнять тяжелый вес, нужен балласт — мешки с песком. Конечно, конь может пасть под тяжестью груза, но это еще не значит, что его шансы на выигрыш не возрастут, если всех остальных поставить в такие же точно условия.

— Однако давайте отвлечемся от этих сравнений, — заметил Ладлоу, — и, если торговля не что иное, как обмен эквивалентами…

— Убытки и разорение! — перебил его олдермен, который в споре частенько забывал об учтивости. — Так может рассуждать только человек, читавший какие угодно книги, кроме счетных. Вот, не угодно ли, я получил извещение от лондонской фирмы «Танг и Туэдл» о том, что тюль благополучно отправлен на бриге «Олень», который вошел в устье реки шестнадцатого апреля. Все сведения об этом грузе можно бы упрятать в детскую муфту… Капитан Ладлоу, я рассчитываю на вашу скромность; что же касается вас, любезный Бурун, то это дело вообще не по вашей части… Итак, повторяю: вот кое-какие сведения, изложенные всего две недели назад в памятной записке. — С этими словами олдермен надел очки и вынул из кармана блокнот. Повернувшись к свету, он продолжал: — Уплачено по счету фирме «Сэнд, Фернес и Гласс» за бисер — 326 фунтов стерлингов. Упаковка и тара — 1 шиллинг 10,5 пенса. Погрузка и фрахтnote 153 — 11 шиллингов 4 пенса. Страховка в среднем — 1 шиллинг 5 пенсов. Фрахт, погрузка и комиссионные агенту, работающему среди мохоков, — 10 фунтов… Так, так… Фрахт и продажа мехов в Англии — 7 фунтов 2 шиллинга. Общие затраты — 20 фунтов 1,5 пенса, все полновесными денежками. Заметьте, продажа мехов «Фросту и Ричу», чистая прибыль — 196 фунтов 11 шиллингов 3 пенса. Актив — 175 фунтов 12 шиллингов 5,5 пенса; совсем недурной эквивалент, дорогой Корнелий, появился в счетных книгах торгового дома «Танг и Туэдл», а я выложил 20 фунтов 19 шиллингов и 1,5 пенса, и здесь еще не указано, сколько получат «Фрост и Рич» за эти товары с германской императрицы.

— Так же, как не указано, что ваш бисер продан мохокам по цене гораздо более высокой, чем куплен, и меха обошлись покупателю дороже, чем они стоили на месте.

— Фью! — присвистнул коммерсант, пряча свой блокнот. — Можно подумать, что сын моего друга читал этого лейденского писаку! Если дикарь так низко ценит свои меха и так высоко — мой бисер, я не стану его разубеждать, иначе в один прекрасный день, с соизволения Торговой палаты, мы увидим, как его каноэ превратится в настоящий корабль и он сам отправится добывать для себя украшения. Паруса и смекалка! Как знать, вдруг этому мошеннику вздумается доплыть до самого Лондона: тогда наше отечество потеряет все прибыли от торговли с Веной, а мохок будет извлекать выгоду из разницы в ценах. Вот так-то, теперь вы сами видите — чтобы скачки были честными, лошади должны начинать разом, нести на себе равный груз, и в конце концов какая-нибудь из них придет первой. Ваша метафизика ничуть не лучше философского камня, из которого ловкий теоретик добывает широченный золотой лист больше самого большого из американских озер, чтобы убедить тупиц, что всю землю можно превратить в этот драгоценный металл; а человек простой и практический просто-напросто кладет стоимость этого металла себе в карман полновесной монетой.

— И все-таки вы сетуете на парламент за то, что он издал слишком много законов, а это идет во вред торговле, и говорите о нашем законодательстве в таких выражениях, которые, простите меня, скорее пристали голландцу, чем подданному английской короны.

— Разве я не сказал вам, что лошадь резвее побежит без наездника, чем навьюченная тяжелым грузом? Если хотите выиграть, дайте своему жокею поменьше груза, а жокею соперника — побольше. Я сетую на членов парламента потому, что они издают законы для нас, а не для себя. И я не раз говорил моему достойному другу олдермену Гэлпу, что гурманство — занятие легкое и приятное, а вот для воздержания нужна воля.

— Из всего этого я заключаю, что олдермен ван Беверут не разделяет мнения лейденского сочинителя.