«Морская волшебница», или Бороздящий Океаны - Джеймс Купер

— Из чего вы, как видно, заключаете, что положение в обществе не меняет человеческой сущности. Нельзя не признать, капитан Ладлоу, что Бурун хорошо знает женскую душу, искушая ее столь яркими материями, как эти.

Ладлоу молча смотрел на девушку и контрабандиста. Алида держалась теперь гораздо непринужденнее, чем в прошлый раз, когда он видел ее в обществе этого человека. Заметив, что они тайком обменялись заговорщическими взглядами, Ладлоу почувствовал сильное волнение. Однако он твердо решил сохранять спокойствие и приготовился к худшему. С большим трудом скрыв свои чувства, он сказал внешне невозмутимо, хотя горечь, переполнявшая его душу, все же прорвалась наружу:

— Если это так, любезный Бурун, можете считать себя счастливцем.

— Преуспеть в этом мне помогло частое общение с представительницами прекрасного пола, ведь они — мои лучшие покупательницы, — сказал галантный контрабандист. — Вот парча. Точно такую же открыто носят в присутствии нашей высочайшей повелительницы, хотя она выткана в Италии и доставлена запретным путем; придворные дамы, отдавая дань патриотизму, один день в году танцуют в угоду публике в нарядах английской выделки, а все остальные дни носят эти более изящные изделия уже в угоду себе. Скажите, отчего англичанин, живущий под солнцем, которое светит так слабо, тратит тысячи, чтобы получить бледные подделки под дары тропиков, — не оттого ли, что жаждет запретного плода? Отчего парижский гурман смакует инжир, который последний лаццарониnote 137 в Неаполе швырнул бы в залив, — не оттого ли, что он хочет насладиться щедротами южных широт под своим хмурым и плаксивым небом? Я видел, как один человек лакомился сладким соком ананаса, который стоит гинею, но он отверг бы тот же плод, восхитительно сочетающий в себе кислоту со сладостью, созревший и налившийся соком под горячим солнцем, — а все лишь потому, что мог бы получить его даром. В этом секрет нашей торговли. А поскольку прекрасный пол наиболее подвержен таким чувствам, мы особенно признательны его милым представительницам.

— Вы много путешествовали, любезный Бурун, — с улыбкой промолвила красавица, вытряхивая диковинные товары из тюка на ковер, — и говорите о вкусах так же непринужденно, как и о титулах.

— Леди, чья мантия зеленеет, как морская волна, не терпит бездельников среди своих слуг. Мы плывем туда, куда указывает ее рука: порой наш путь лежит через острова Адриатики, порой — к вашим штормовым американским берегам. От Гибралтара до Каттегата в Европе почти нет мест, где бы мне не довелось побывать.

— Однако, судя по изобилию у вас итальянских товаров, этой стране вы отдаете особое предпочтение.

— Любовь свою я делю между Италией, Францией и Фландрией; но вы правы, Италия среди них на первом месте. Свои юные годы я провел на прекрасных берегах этой романтической страны. Человек, который заботился обо мне и руководил мной в детстве и юности, однажды даже оставил меня на попечении одного друга на небольшой зеленой равнине близ Сорренто.

— Но где же эта равнина? Ведь те места, где жил такой отчаянный удалец, когда-нибудь будут воспеты в песнях, да и сейчас они могут привлечь к себе любопытных.

— Любезность ваша с лихвой искупает иронию этих слов! Сорренто — город на южном берегу знаменитого Неаполитанского залива. Огонь сильно преобразил эту мягкую, но дикую страну. Сама земля была там когда-то извергнута из чрева вулкана, и соррентинец мирно живет на дне погасшего кратера. Люди средних веков прелюбопытнейшим образом построили свой город у самого моря, где вода заполнила половину бассейна с зубчатыми краями, и искусно использовали зияющие трещины в туфе вместо рвов для защиты городских стен. Я побывал во многих странах и видел природу почти всех широт, но ни одна страна не пленяет взор столь чудесным сочетанием естественных красот со славными реликвиями прошлого, как этот дивный край у подножия соррентийских утесов!

— Расскажите мне подробнее об этой замечательной стране, воспоминания о которой так приятны вам, покуда я рассматриваю ваши товары.

Веселый контрабандист умолк и, казалось, витал среди видений прошлого. Потом он продолжал с печальной улыбкой:

— Хотя прошло много лет, я помню красоту этих мест так живо, словно они и сейчас у меня перед глазами. Наше жилище стояло у самых утесов. Внизу раскинулся глубокий голубой залив, а на дальнем берегу его было немало такого, что воля случая или человека редко сводит вместе. Представьте себе, прекрасная леди, что мы с вами отправились в путь и я проведу вас по извилистому северному берегу, показывая вам эту арену славных событий прошлого! Вон тот высокий гористый, зубчатый остров слева от нас — нынешняя Искья. Происхождение его неизвестно, хотя глыбы лавы на берегах так свежи, словно только вчера извергнуты из ближних гор. Длинная низменная полоска земли, тоже со всех сторон окруженная водой, — это дитя Древней Греции, остров, носящий имя «Прочида». Одежда и язык его обитателей до сих пор сохранили следы их происхождения. Узкий перешеек ведет к высокому и голому обрыву. Это древний мыс Мизено. Здесь высадился Энейnote 138, здесь Рим держал свой флот, отсюда же Плинийnote 139 отправился в плавание, чтобы видеть вблизи извержение вулкана, пробудившегося от векового сна. В горной долине, между обрывом и скатом следующей средней горы, лежит легендарный Стиксnote 140, Елисейские поляnote 141 и царство мертвых, как утверждает великий мантуанецnote 142. Выше в горах и вместе с тем ближе к морю лежат погребенные в землю огромные своды Бассейна Чудес и мрачные пещеры Ста Зал, места, которые в равной мере свидетельствуют о роскоши и деспотизме Рима. Близ огромного храма, который виден за много лиг, лежит изящная и извилистая бухта Бая, а у склонов замыкающих ее холмов когда-то было множество вилл. Сюда, на этот берег, защищенный горами, съезжались из столицы императоры, консулы, поэты и воины, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом, а вслед за ними здесь угнездилась чума. Земля тут все еще усеяна обломками их великолепия, и руины храмов и термnote 143 разбросаны среди олив и смоковниц, высаженных крестьянами. Северо-восточную часть бухты замыкает гора с более пологими склонами. На ней некогда стояли дворцы императоров. Здесь искал уединения Цезарь, и теплые родники на склоне все еще называются термами кровавого Нерона. А невысокая коническая гора, одетая зеленью, — как видите, она еще благодатней окружающей местности — это конус, вытолкнутый из недр земных каких-нибудь два века назад. Она отчасти занимает место древнего озера Лукрино. Все, что осталось от знаменитого убежища эпикурейцев, — это узкая и неглубокая впадина у подножия горы, отделенная от моря лишь полоской песка. А дальше, окруженные унылыми холмами, плещут воды озера Аверно. На берегах его еще сохранились руины храма, где служили языческим богам. Слева хребет пронзает грот Сивиллы, а за ним начинается Куменский проход. Город, который виден примерно в миле справа, — это Поццуоли, древний порт, привлекающий путешественников своими храмами Юпитера и Нептуна, разрушенным амфитеатром и полузасыпанными могилами. Здесь честолюбивый Калигула построил свой мостnote 144, и, плывя отсюда в Бая, презренный Нерон покусился на жизнь собственной материnote 145. Здесь же высадился святой Павелnote 146, который под стражей прибыл в Рим. Небольшой, но высокий островок почти прямо перед ним — это Низида; сюда удалился Марк Брутnote 147 после того, что он совершил у подножия статуи Помпея; здесь у него была вилла и отсюда он и Кассий отплыли, чтобы получить возмездие от тени убитого Цезаря в битве при Филиппах. Затем начинаются места, более известные в средние века; однако возле вон той горы, что видна вдали, проходит знаменитая подземная дорога, о которой упоминают Страбонnote 148 и Сенекаnote 149 и по которой до сих пор крестьяне изо дня в день гоняют своих ослов на базары современного города. У ее начала находится знаменитая могила Вергилия, а дальше амфитеатром раскинулись белые, построенные друг над другом дома. Это сам шумный Неаполь, увенчанный причудливым замком святого Эльма! Широкая равнина справа лелеет на своем лоне исполненную неги Капую и многое множество других городов. И вот, наконец, мы видим стоящий отдельно трехглавый вулкан. Говорят, под виноградниками и дворцами, приютившимися у его подножия, погребены виллы и деревни, города и селения. На этой злополучной равнине, примыкающей к заливу, стояли древние несчастные Помпеиnote 150, а дальше виден гористый мыс, на котором расположен Сорренто!