Бумажная девушка - Гийом Мюссо

– Нет, не увлекайся…

– Это же флешка! – воскликнула она, снимая маленький колпачок. – Ты закончил роман!

Я кивнул. Нам принесли аперитив.

– У меня тоже кое-что есть для тебя! – загадочно сказала Билли, вынимая из сумочки телефон. – Прежде чем чокнуться, я хочу вернуть тебе это.

– Но это же мой телефон!

– Да, я стащила его сегодня утром, – спокойно призналась она. – Ты же знаешь, что я люблю рыться в твоих вещах…

Я с ворчанием взял у нее мой сотовый, Били улыбалась с довольным видом.

– Я позволила себе прочесть некоторые из твоих эсэмэс. Вижу, у вас с Авророй все налаживается!

Она не слишком ошибалась, но я отрицательно покачал головой. В последние недели сообщения от Авроры стали приходить чаще, и были они нежнее. Она писала, что ей меня недостает, извинялась за некоторые свои ошибки и намекала между строк на возможность «второго шанса», на который наша пара, возможно, имела право.

– Она снова влюблена в тебя! Я же тебе говорила, что выполню мою часть договора! – заявила Билли, доставая из кармана смятый кусок бумажной скатерти из ресторана быстрого питания на заправке.

– Хорошее было время, – сказал я, вспоминая с ностальгией тот день, когда мы подписали этот договор.

– Да, я отвесила тебе увесистую оплеуху, если помнишь!

– Итак, сегодняшний вечер – это конец авантюры?

Билли с деланой беззаботностью посмотрела на меня.

– Ну да! Миссия выполнена для нас обоих: ты закончил книгу, а я вернула тебе женщину, которую ты любишь.

– Ты женщина, которую я люблю.

– Не усложняй, пожалуйста, – попросила она. К нам подошел метрдотель, чтобы принять заказ.

Я отвернулся, чтобы скрыть печаль, мой взгляд устремился сквозь головокружительное остекление, открывавшее пьянящий вид на крыши Парижа. Я отпустил официанта и только потом спросил:

– И что конкретно теперь будет?

– Мы много раз об этом говорили, Том. Ты отправишь рукопись издателю, и как только он прочтет твой текст, воображаемый мир, который ты описал в твоей истории, обретет форму в его мыслях. Мое место в этом вымышленном мире.

– Твое место здесь, рядом со мной!

– Нет, это невозможно! Я не могу одновременно находиться в реальности и в вымысле. Я не могу жить здесь! Я едва не умерла, и это просто чудо, что я до сих пор жива.

– Но теперь ты чувствуешь себя лучше.

– Это всего лишь отсрочка, и ты это знаешь. Если я останусь, я снова заболею и на этот раз уже не выкарабкаюсь.

Меня сбивала с толку ее решительность.

– Но я бы сказал, что… что тебе доставляет удовольствие расставание со мной!

– Нет, это не доставляет мне удовольствия, но мы с самого начала знали, что наша история может быть только эфемерной. Мы знали, что у нас нет будущего и мы ничего не сможем построить вместе.

– Но между нами столько всего произошло!

– Разумеется, в последние недели мы прожили что-то наподобие волшебного отступления, но наши с тобой реальности несовместимы. Ты живешь в реальном мире, а я всего лишь вымышленный персонаж.

– Отлично, – сказал я, вставая из-за стола, – но ты, по крайней мере, могла бы выказать хоть капельку огорчения.

Я швырнул салфетку на стул, оставшиеся деньги – на столик и вышел из ресторана.

Пронизывающий холод, парализовавший город, пробрал меня до костей. Я поднял воротник пальто, дошел до отеля «Плаза», где три машины такси поджидали клиентов.

Билли выбежала следом за мной и грубо схватила меня за руку.

– Ты не имеешь права вот так бросать меня! Ты не имеешь права портить все, что мы пережили!

Ее трясло. Слезы текли по щекам, изо рта вырывался пар.

– Что ты себе вообразил? – крикнула она. – Что меня не мучает перспектива потерять тебя? Но ты даже не знаешь, до какой степени я тебя люблю!

Она злилась на меня, мои упреки ее оскорбили.

– Ты хочешь, чтобы я сказала тебе: никогда в жизни мне не было так хорошо с мужчиной. Я даже не подозревала, что можно испытывать такие чувства к другому человеку! Я не знала, что страсть отлично уживается с восхищением, юмором и нежностью! Ты единственный заставил меня читать книги. Единственный, кто меня по-настоящему слушает, когда я говорю, и с кем я не чувствую себя полной идиоткой. Единственный, кому мои остроты казались такими же сексуальными, как и мои ноги. Единственный, кто увидел во мне не только игрушку для постели… Но ты слишком глуп, чтобы понять это.

Я обнял ее. Я тоже был в ярости. Я ненавидел свой эгоизм и тот непреодолимый барьер, отделявший жизнь от вымысла и мешавший нам прожить историю любви, которую мы заслужили.

В последний раз мы вернулись «домой», в маленькую квартирку на площади Фюрстемберг, которая видела начало нашей любви.

В последний раз я зажег огонь в камине, показав Билли, что я усвоил ее урок: сначала смятую бумагу, потом щепки и, наконец, поленья, поставленные в форме типи.

В последний раз мы выпили по глотку кошмарной и восхитительной грушевой водки.

В последний раз Лео Ферре спел нам, что «со временем все проходит».

Огонь запылал, отбрасывая мягкие отблески на стены. Мы лежали на диване. Билли положила голову мне на живот, а я гладил ее волосы.

– Ты должен дать мне обещание, – заговорила она, поворачиваясь ко мне.

– Все, что захочешь.

– Обещай мне больше не падать в ту черную яму, в которую ты сорвался, и никогда больше не глушить себя лекарствами.

Меня тронула ее горячность, но я был не слишком уверен в моей способности выполнить такое обещание, как только я останусь один.

– Ты вернулся в твою жизнь, Том. Ты снова начал писать и любить. У тебя есть друзья. Будь счастлив с Авророй, родите детей. Не позволяй себе…

– Мне плевать на Аврору! – прервал я ее.

Билли встала и продолжала:

– Проживи я хоть десять жизней, мне все равно не хватило бы времени, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты для меня сделал. Я не знаю точно, где я окажусь и что со мной случится, но будь уверен: я всегда буду любить тебя.

Билли подошла к письменному столу и нашла в ящике отреставрированную книгу, которую мне принес Мило.

– Что ты делаешь?

Я попытался встать и подойти к ней, но у меня внезапно и сильно закружилась голова. Она стала тяжелой, и на меня навалился сон, которому невозможно было сопротивляться.

Что со мной происходит?

Я сделал несколько неуверенных шагов. Билли открыла роман. Я догадывался, что она перечитывает знаменитую страницу 266, которая резко обрывалась на середине фразы: «…крикнула она, падая».

Мои глаза закрылись, силы покинули меня, и я вдруг понял:

«Водка! Билли только пригубила ее, а я…»

– Ты что-то добавила в бутылку?