Правда о «золотом веке» Екатерины - Андрей Буровский

До Екатерины было как–то не очень понятно, в какой степени и кто может осуществлять законодательную власть. Много было учреждений, которые могли предлагать хоть что–то и когда–то.

Например, обер–прокурор Сената Анисим Александрович Маслов в 1734 году подал смелый проект раскрепощения крестьян. Еще до этого он подал несколько рапортов Анне и её фавориту Бирону, обличая безделие и взяточничество высших чиновников. Правительство поручает ему собирать многомиллионные недоимки… И он так рьяно обличал бедственное положение крестьян, что Маслову поручили организовать обсуждение нового закона в Сенате.

Проект Маслова 1734 года предписывал Сенату законодательно нормировать повинности крестьян, а для установления меры оброков и барщины собрать «из воинских и гражданских чинов столько персон, сколько заблагорассудится».

Сенат тянул, сколько можно, и дождался своего — в начале 1735 года Маслов умер от болезней и старости. Было ему около 70 лет. На проекте заготовленного им указа сохранилась помета секретаря императрицы «обождать». Разумеется, к этой идее не возвращались.

Но тогда (при Бироне! При Анне!) такое обсуждение хотя бы теоретически возможно. При Екатерине вся законодательная власть передается только правительству: императору и высшим чиновникам.

Слышу логичное возражение: если Екатерина только лжет, почему она пользовалась несомненной поддержкой общества? И почему время ее правления назвали золотым веком? Ответ прост — да потому, что независимо от вранья ее политика была выгодна верхушке общества. Владельцам основных материальных ценностей, дворянам.

На престоле сидит узурпатор? Покойный император не виновен в той напраслине, что на него возводят? Но «зато» я получил еще сто душ в Воронежской губернии, а сынка пристроили в училище на казенный кошт.

Точно так же и многие казаки и крестьяне прекрасно понимали, что «чудесно спасшийся Петр Федорович» — это казак Пугачев. Но им было выгодно делать вид, что они верят в это вранье.

Дворянство развращалось враньем и участием во вранье. Образованный слой России привыкал к двоемыслию и лицемерию. Но дворянство и получало от Екатерины жирный кусок. Одно другому совершенно не мешало, а, наоборот, помогало. Получалось так, что врать выгодно. Рассказы о просвещении оборачивались новыми крепостными, о гуманности — правом ссылать и запарывать, об интересах Отечества — приобретением новых имений.

Глава 5

РОССИЯ ШЕСТИСОТ ТЫСЯЧ

Каков царь — таковы и бояре.

ДОБИЛИСЬ СВОЕГО!

В знаменитом Манифесте о вольности дворянской Петр III дарует всем дворянам право служить или не служить вообще. Находясь на службе, дворянин может в любой момент ее покидать. Он имеет право свободно уезжать за границу и служить иностранным государям. Ограничения невелики: правительство оставляет за собой право не отпускать в отставку офицеров во время войны и за три месяца до срока начала войны, вызывать дворян из–за границы, «когда нужда востребует», и заставлять их служить, когда «особливая надобность востребует». В остальное же время, вне особых ситуаций, дворяне могут быть вполне свободны от службы.

Учиться молодые дворяне теперь могли в России или в европейских державах, в казенных заведениях или дома.

Манифест гарантирует дворянству, что к нему не будут применяться телесные и иные позорящие наказания.

При этом Манифест возглашает, «чтоб никто не дерзал без учения пристойных благородному дворянству наук детей своих воспитывать под тяжким нашим гневом» и дворян, не служащих без оснований и не учащих своих детей, повелевал всем истинным сынам Отечества

«яко нерадивых о добре общем, презирать и уничижать, ко двору не принимать и в публичных собраниях не терпеть».

Но это всё — уже только морализаторство, только выраженная вслух надежда, что дворяне и без побуждений со стороны закона исполнят свой общественный долг — долг служилого сословия, станового хребта государства. Но государство отпускает дворянство «на волю». И хотя эта бумага стала документом, текстом закона только тогда, когда утомленный бурной ночью император ее подписал, подготовили–то бумагу русские дворяне из Комиссии Петра Шувалова, с 1754 года готовившие такой или по крайней мере похожий на него документ.

Сбылась мечта российского дворянства: оно стало свободно настолько, насколько может быть свободно привилегированное сословие в феодальной стране.

И как нетрудно догадаться, в Манифесте не было сказано ни слова о крепостном праве и о праве дворян на свои имения–вотчины. Эти права как были, так и остались незыблемы.

В феврале 1762 года дворянство получает все права, все привилегии, не поступаясь абсолютно ничем.

Так завершается процесс, шедший всю эпоху дворцовых переворотов, от смерти Петра в 1725 году до воцарения Екатерины II в 1762 году.

Анна Ивановна кинула жирный кусок дворянам: ограничила срок службы дворян 25 годами, окончательно отменила дурной указ Петра о единонаследии, но, конечно же, никаких выборных учреждений, никакого выбора должностных лиц, никакой конституции так и не возникло…

При Елизавете гвардия играла еще большую роль, чем раньше.

После Манифеста о вольности дворянской Петра 111 дворяне продолжали править, но могли не служить.

Екатерина сначала отменила Манифест о вольности дворянской, как и все постановления мужа. Фактически дворяне как начали пользоваться правами Манифеста, так и пользовались.

Более того, она законодательно укрепила права дворян на владение крепостными и их эксплуатацию. Права помещика фактически не регулировались никак и ничем.

ГУБЕРНСКАЯ РЕФОРМА

Со времен Петра I территория Российской империи делилась на 9 громадных губерний. И управлять неудобно, и на местах правление не давало особых прав дворянству.

7 ноября 1775 г. Екатерина II начала губернскую реформу. Вместо 20 обширных губерний, на которые делилась тогда Россия, теперь вся империя разделена была на 50 губерний. Губернии Екатерины — это округа в 300—400 тыс. душ мужского податного населения.

Во главе губернии стоял губернатор. Он назначался лично императрицей и был подчинен ей непосредственно. Губернатору в губернии принадлежала вся полнота власти. Он контролировал деятельность всех учреждений и всех должностных лиц. В целях обеспечения порядка в губерниях губернатору были подчинены все воинские части и команды.

Главным учреждением в системе губернской администрации стало губернское правление с губернатором или наместником во главе. Это учреждение исполнительное и полицейское. Весь личный состав в этих учреждениях назначался от короны, без всякого участия местного общества.

Но в Жалованной грамоте дворянству 21 апреля 1785 года дворянам даровались права выбирать уездных и губернских предводителей дворянства.

Через каждые три года уездные дворяне выбирали уездного предводителя. Он становился помощником местной администрации. Каждые три года дворяне съезжались в губернский город и выбирали друг друга на разные должности среди пиров и увеселений, которыми их угощали «своя братия» — губернский предводитель и губернатор. Оживление, каким отличались дворянские сословные учреждения, даже вызвало преувеличенное опасение в иностранцах: два француза, путешествовавшие по России в начале 1790–х годов, наслушавшись этих речей, пророчили в своих записках, что

«рано или поздно эти собрания непременно приведут к великой революции»

Ничего похожего на Великую французскую революцию не возникло. Дворяне не вернулись даже к проектам «затейки» «верховников». Может быть, потому, что дворяне оставались самым привилегированным сословием.

Губернии делились на уезды по 20—30 тыс. податных душ. Все управление в уездах было отдано дворянам. Дворяне на три года избирали капитан–исправника (главу уезда) и заседателей Нижнего земского суда. Капитан–исправник и Нижний земский суд являлись главными органами власти в уезде.

После губернской реформы перестали функционировать все коллегии, кроме важнейших — Иностранной, Военной, Адмиралтейской. Их функции стали осуществлять губернские органы.

САМОУПРАВЛЕНИЕ ГОРОДОВ

В тот же день 21 апреля 1785 года опубликована и Жалованная грамота городам.

Город представлял самостоятельную административную единицу. Управлял городом городничий. Он назначался правительством из отставных дворян. Город делился на части в 200—700 домов во главе с частным приставом и на кварталы по 50—100 домов во главе с квартальным надзирателем.

Все городское население вносилось в Городскую обывательскую книгу и делилось на 6 разрядов: дворянство и духовенство, купцы, делившиеся в зависимости от капитала на три гильдии (купцы 1–й гильдии — самые богатые — имели преимущественное право вести внутреннюю и внешнюю торговлю; ниже стояли купцы 2–й гильдии, у них было право крупной внутренней торговли; купцы 3–й гильдии занимались мелкой уездной и городской торговлей); цеховые ремесленники; постоянно жившие в городах иностранцы; именитые горожане; посадские жители, которые жили промыслами или работой по найму.