Резюме сортировщика песчинок - Любовь Александровна Афоничева

тем яснее вижу: будет лучше, если я так никогда и не узнаю, кто именно тогда ломал об колено гордыню хищника Эф_Имера. Мне проще воспринимать это как ответ самой Песочницы на все мои предыдущие забавы. Ведь если имена тех пятерых откроются… мне наверняка захочется отомстить. И я-второй со своим ножичком будет тут как тут… Нет, пусть уж хари навсегда остаются харями. Не превращаясь в лица. Тем более – в знакомые лица.

Кончиком пальца я глажу коробочку, которая лежит в кармане. Чувствую, как внутри просыпается знакомая тревожная щекотка. И поворачиваюсь к двери с номером 315.

Стучу чуть ниже единички, быстро и уверенно, будто меня ждут.

А остатки этой уверенности вкладываю в «Привет», когда Агния открывает дверь.

Девочка с косами на этот раз – без кос. Волосы убраны в свободный хвост. На ней черные шаровары чуть ниже колена, в которые заправлена черная же футболка с персонажами визуальных новелл, популярных лет десять назад: героической космоулиткой Южи и ее заклятым другом – ядовитым во всех смыслах перекати-грибом Кимми_Эйчем.

Я внутренне хмыкаю, мгновенно проведя аналогию.

– Привет. Что-нибудь случилось?

– Ничего такого, о чем тебе срочно стоило бы узнать.

– Тогда…

Она делает паузу, и я успеваю мысленно достроить фразу: «…что ты здесь делаешь?».

Но слышу другое:

– …все равно заходи.

Оказавшись в подкрашенных оранжевым сумерках, я первым делом замечаю единственный источник света в комнате – лежащий на кровати шар, который распространяет вокруг себя не только теплое сияние, но и громкое мурлыканье. Занятная штуковина. Чего-то такого и ожидаешь от Агнии Венц.

Впустив меня, она включает традиционные светящиеся панели на потолке. Теперь я могу разглядеть комнату целиком. В ней оказывается гораздо меньше вещей и гораздо больше воздуха, чем я воображал. Впрочем, кое-что все же привлекает внимание. Вот эта коряга на стене, напоминающая слепок небольшой реки. Или гипсовая ладонь на подоконнике, которая удерживает в полусогнутых пальцах расписную шкатулку. Помимо этого взгляд неизбежно цепляется за полку с тремя иконами и вешалку для одежды, которая тянется вдоль всей правой стены. Больше рассматривать в комнате, пожалуй, нечего. Возможно, Агния, как и я, свои коллекции хранит в голове. И что-то мне подсказывает, что среди них должны быть подборка дуралейских авантюр и галерея сложных личностей.

– О Лоре… об Афейне ничего нового?

Я качаю головой. Мысленно перебираю многочисленные заготовки этого разговора, но сейчас все они кажутся мне пресными и жалкими.

Так что Агния снова успевает первая:

– То, что ты показал на прошлой неделе в круге внимания у Виаль…

– Лучше не продолжай.

– Почему?

– Это было очень медленно и очень странно, я в курсе.

– Скорее… спокойно и необычно. Я не стала высказываться там, потому что и без меня желающих было полно.

Я пожимаю плечами:

– Еще бы они не похвалили Эф_Имера – Героя Песочницы.

Агния зажимает лампу-мурчалку под мышкой. Забавно морщит нос, прежде чем спросить с едва уловимой ноткой насмешки в голосе:

– Кстати, да. Как тебе живется в новом статусе?

– Да нормально. Поскольку стиратель памяти к статусу не прилагается, да и язык мне никто не заменил на более этичный, смерть от удушения всеобщей любовью мне пока не грозит. Но… что-то, пожалуй, в этом есть. Меня тут даже пригласили на ночной турнир орфов-словесников. Через две недели, в Синем квартале. Слышала?

– Ага. Мы пойдем, будем за Мишеля болеть.

– Точно же. Все время забываю, что он орф.

Я в тысячный, наверное, раз провожу пальцем по ребру коробочки, которая лежит в кармане.

И снова говорю не о том:

– Слушай, насчет Рура…

Венц сразу меня перебивает:

– Он очень жалеет. Мы решили… понимаешь… не раскапывать то, что потом фиг закопаешь. И в хороводе… Феликс сказал, что его там не было. Конечно, это не отменяет остального, но все-таки… И спасибо еще раз, что не сказал про него Лионэ.

– У нее отличное чутье, так что это просто отсрочка. Если, конечно, Рур не соберется в ближайшее время навестить каких-нибудь родственников и не потеряется по дороге. Как его подружка.

– Вольга… не надо. Вот этого.

Агния хлопает по светящемуся боку лампы-мурчалки, и та медленно гаснет.

– Да ладно, чего я такого сказал? Я и сам, между прочим, планирую к своим смотаться, пока ректор объявил свободную неделю. И на случай, если тоже каким-то образом потеряюсь по дороге, раздаю тут кое-что из имущества. Вот, можешь прицепить на косу в следующий Белый День.

Я достаю из кармана уже порядком затисканную коробочку, вынимаю из нее стеклянный колокольчик размером с мелкую лесную земляничину. И на ладони протягиваю Венц.

– Ого…

Забирает не сразу. Сначала укладывает погасшую лампу-мурчалку на кровать. Возвращается. Наклоняется, чуть не утыкаясь носом мне в ладонь. Долго рассматривает колокольчик. Касается кончиком пальца. Потом осторожно берет за ушко и пробует позвонить. Сквозь стекло видно, как мечется между стенками серебряный язычок. Звук негромкий, совсем не такой, каким заливались ее косы… но воспоминание все равно сладко прикусывает загривок между третьим и четвертым позвонками.

– Ого, – повторяется Венц. – Какой он… Даже держать страшно, вдруг сломаю.

– Он прочнее, чем кажется. Чтобы разбить, придется постараться, – успокаиваю я ее.

Эскиз я нарисовал минуты за три. А вот найти мастера, который воплотил бы его в жизнь, оказалось посложнее. Но Кар_Вай мне с этим помогла, у нее много талантливых друзей. И вот теперь, всучив эту штуковину Агнии, я могу выдохнуть. И уехать.

Почему-то мне хотелось, чтобы у нее было что-то такое… от меня. Не то чтобы я всерьез боялся потеряться. Точнее, что меня кто-то «потеряет» – Афейна или тот, кто ей помогал. И все-таки…

– Ладно, теперь он в хороших руках, я рад. Давай, что ли, счастливо.

– Погоди! Не-а, так не пойдет! – Агния прячет колокольчик в ладони и бросается к подоконнику. Начинает копаться в расписной шкатулке. Что-то звякает, брякает и шелестит. А потом Венц возвращается довольная. И протягивает мне… пуговицу.

Пуговица металлическая, явно очень старая. По центру рисунок совсем стерся, но ближе к краям мне удается разглядеть корону, весы, щит и чей-то хвост – не то змеиный, не то драконий.

– Можешь пришить к одной из твоих выпендрежных вещичек. Я ее одно время на косе таскала… но тяжеловато.

Теперь моя очередь говорить:

– Ого.

А потом я добавляю:

– Спасибо. Но где история?

– В смысле?

– К таким штуковинам обязательно должна прилагаться история. Как она к тебе попала? Ты ее стырила с раскопок? Выиграла в полуночном забеге по крышам? Нашла в сорочьем гнезде, когда пряталась на дереве от… не знаю, от кого.