Часть 2 и 3 - Алексей Дуров

  Бетлун приблизился к Ниргуну шагов на пять, телохранители выстроились за главами ватаг. Посмотрели друг на друга, Ниргун криво ухмыльнулся и провозгласил тоном телеевангелиста:

  - Сдавайтесь!

  - Нет, - спокойно ответил Бетлун.

  Улыбка Ниргуна стала злой:

  - Неужели ты думаешь, что твоя община сможет мне противостоять?

  Бетлун ничего не сказал, Ниргуну пришлось продолжить:

  - У вас нет ни хорошего оружия, ни хороших бойцов.

  - У нас очень хорошее оружие, - возразил Бетлун.

  - Разве? Ваши винтовки однозарядные, ваши дробовики недальнобойные, а в рукопашной вы слабы...

  - Мне странно слышать слово "рукопашная" после слова "дробовик".

  - Да?! Думаешь, твои официантки чего-то стоят против моих воинов?!

  Бетлун вздохнул, достал коммуникатор:

  - Лера, катапульта.

  Михаил еще ничего не успел сообразить (кроме того, что Лера стреляла лучше всех в ватаге, после Рути), как свистнула пуля, и раздался отчетливый звон со стороны катапульты - видимо, у той лопнула какая-то тяга. Молодые телохранители Ниргуна аж присели, даже рыжая женщина вздрогнула. Только борец умудрился сохранить спокойствие.

  Улыбка Ниргуна стала очень натянутой. Наконец-то осознал, что его могут пристрелить не только четверо телохранителей Бетлуна, но и еще человек сорок ватажников из складов. Раньше только понимал, а теперь - осознал.

  А Бетлун склонил голову набок, наверняка всем видом спрашивая: "Как тебе наше соло на одной струне?"

  - Стреляете вы неплохо, - оч-чень неохотно признал Ниргун. - По веревкам, которые не могут стрелять в ответ. А когда начнется настоящая стрельба, твои официанты попрячутся.

  - Ты путаешь ватагу Бетлуна с ватагой Гишула. Они наверняка согласились отдать все, что есть, от одной мысли: "Дзоку". А я подбираю людей очень тщательно.

  - Ты слишком самоуверен.

  Бетлун вздохнул:

  - Может быть, у кого-то из моих людей действительно не хватит духу... Но у нас есть лучевые ружья. Мы можем всех вас положить прямо сейчас.

  Ружья? Вроде бы только одно лучевое ружье в ватаге, блефует Бетлун. Хотя - кто знает, про переделку дробовиков в винтовки Михаил тоже был не в курсе.

  Тут уже все пятеро дзоку занервничали, один из молодых сделал даже шаг назад. Но Ниргун не собирался отступать, по-видимому, ему некуда:

  - Подобная жесткость... сама мысль о подобной жестокости нарушает Равновесие, - как будто не намекал только что на рукопашную и стрельбу по живым мишеням.

  - Жадность, подобная твоей, тоже нарушает Равновесие, - мягко-примягко возразил Бетлун. Мягко стелет...

  - При чем тут жадность? Мы наоборот беспокоимся о сохранении Равновесия. Вы своей охотой зарабатываете много кругляшей, однако ни с кем и не думаете делиться, что не может не повлиять на Равновесие, разве не так?

  Подобное словоблудие не является изобретением Ниргуна, дзоку всегда так себя оправдывают. Может быть даже - искренне веря.

  - И почему мы должны делиться именно с тобой? - усмехнулся Бетлун.

  - Потому что охотитесь на нашей земле.

  - Разве?! Степь, согласно законам Бэдэй - общая.

  - Стыдно в твоем возрасте не знать законы. Согласно законам Бэдэй земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает, до тех пор, пока...

  Бетлун со смешком перебил:

  - И что же вы посеяли на... своей земле? Неужели - мох? Так мы его не собирали!

  - Обрабатывать землю - это не обязательно что-то на ней сеять. Мы взимаем плату с тех, кто охотится на нашей земле, а вы еще ни разу не платили. Боюсь, даже всех панцирей, что есть у вас, недостаточно, чтобы вернуть долг...

  - А почему бы тебе не объявить своей землей всю Протяженность, и со всех ее жителей плату сдирать? Можешь не отвечать, я знаю ответ - у тебя сил не хватит на Протяженность. Так вот, на нашу общину у тебя тоже не хватит сил.

  - Сегодня не хватит. А в будущем все может измениться. Вы же не собираетесь ночевать в этих складах. Вам же охотиться нужно. А мы просто так не отстанем, пока не получим с вас всю плату.

  - Если вы убьете или хотя бы раните любого из наших, мы прекращаем охоту на креветок и начинаем охоту на Ниргуна.

  Ниргун не шевельнул ни одним мускулом, но вспотел. Все же взял себя в руки:

  - Вы не отличаете человека от креветки?

  - Отличаем. Прежде всего - охотиться на человека неспортивно. Слишком легкая мишень.

  - Все-таки, вы слишком жестоки. Само ваше существование нарушает Равновесие. Мы, вот, охотиться на людей не собираемся.

  - И что же вы собираетесь делать? Будете ездить по нашим следам, надеясь, что мы исправимся?

  - Имея дело с такими нарушителями Равновесия, как вы, нельзя надеяться на подобное... Но кое-что мы можем. Вы хорошо стреляете, я это признаю. Но мы быстро ездим. Мы будем ездить не за вами, а впереди вас. И распугивать креветок.

  А вот это - очень серьезная угроза. Причем, дзоку формально не сделают ничего незаконного, ездить по степи не запрещено.

  Бетлун сориентировался сразу, хмыкнул:

  - Мы, вообще-то, собирались на ночную охоту. Вы действительно будете ездить перед нами по снегу?

  И ведь не соврал - ночная охота давно уже обсуждалась. Ночью, в холода по снегу кочуют особые креветки с пористыми панцирями - очень ценными, их можно продавать не только в мир Высь. Но ватажники все не решались добровольно отправиться в ночь.

  Ниргун не смутился, у него уже была заготовлена следующая порция словоблудия:

  - Я вижу, вы уверены в собственной правоте. Но я знаю, что правы мы. Я знаю свою Судьбу. А если мы сейчас отступим, то это - спросить у Времени. А я предпочитаю спрашивать Судьбу.

  - Я тоже, - легко согласился Бетлун. Вот оно.

  - Значит, спросим Судьбу, - с плохо скрытым удовлетворением протянул Ниргун. - Поединок или "пятнадцать"?

  Под "пятнадцать" имелась ввиду та самая азартная игра с восьмигранниками, фактически - бросание жребия. Такое расспрашивание Судьбы обычно выбирают, если один из спорщиков гораздо слабее другого, не может выставить хорошего бойца. Согласиться на "пятнадцать", если ты сильнее - благородство, если ты "слабее" - благоразумие. А если силы равны - трусость.

  Но Ниргун сам не настаивает на поединке. Через различитель видно, что его устраивают оба варианта - сильный боец в его ватаге есть, рядом стоит, а для "пятнадцати" он тоже что-то заготовил, жульничество какое-то, хотя не уверен в нем до конца. Предпочел бы поединок. Но думает, что Бетлун выберет бросание жребия.

  А Бетлун все же помедлил. Сомневался. Вроде все решено, однако не хочет он выезжать на чужом горбу, то есть - на горбу Михаила. И не только высокоморальные соображения присутствуют - Михаил в случае победы получит немалое влияние в ватаге, и кто его, приблудного, знает, насколько хватит ему скромности и покладистости.