Путанабус. Наперегонки со смертью - Старицкий Дмитрий

— Командовать хотят анаралы наши. Всем, до чего дотянутся. Что хочешь? Хунта!

— А за что кубинцам тогда автономия, раз своим в ней отказывают? — не понял я логики действий высшего руководства.

— Вот и народ гадает: за что? Что кубинцы такого вкусного командованию выкатили?

— А когда казаки приезжали?

— Да в прошлом годе. По весне. Ну, давай… — заторопился он прощаться. — Спаси тя Христос, как ты меня сегодня спас.

— Погодь.

Тот остановился в дверях.

— А почему в ПРА ни одной церкви нет?

— Командование считает, что верующие ее сами должны поставить. За свои деньги. А у нас сам знаешь: «надо лампочку повесить — денег все не соберем».

— А в Москве?

— В Москве правительство построило — Коршунов денег дал, а в Одессе — купцы. Бывай.

И, выскочив из автобуса, растворился в жарком мареве.

А я даже ни имени его не спросил, ни чем занимается.

Однако, переварив информацию и выгнав из автобуса последнего сонного пассажира, тут же подорвался в традиционный отельчик — приличный номер по блату выкупать, пока не началось. Моментом все разметут, клювом щелкнуть не успеешь. Не кубинцы, так дальнобойщики. Нам с Бисянкой сегодня и потрахаться, может, придется только в автобусе. А я от такой романтики уже отвыкший.

Новая Земля. Протекторат Русской армии.

Город Демидовск.

22 год, 29 число 9 месяца, воскресенье, 16:00.

Со вкусом одетая миловидная секретарша лет сорока пяти сказала в коммутатор: «Да, здесь», встала, открыла передо мной оббитую черным дерматином дверь и жестом пригласила.

— Проходите, товарищ Волынский. Товарищ Аверьянов вас примет незамедлительно. — Фамилию «Аверьянов» она произнесла аж с придыханием.

Вот только манечки культа личности у местной власти мне и не хватает для полного счастья. Надо же — «примет», как будто я сам напрашивался на эту встречу, а не был без затей грубо приволочен сюда вооруженными комендачами в ярко-алых беретах. Чуть ли не в наручниках.

Кабинет был большой. Но это как раз понятно — посетитель в кабинете до небожителя должен еще ДОЙТИ. Не говоря уже о Древнем Египте, еще в раскопках бронзового века у более диких народов археологи обнаружили эту закономерность, что в могилы лидерам (а в описании дописьменной истории археологи пользуются только социологическими терминами) вещей кладут самое меньшее как в сотню простых могил, и сама такая могила была размерчиком очень даже поболе. И курганчик на нее насыпали нехилый, чтобы у этого организма и в посмертии никто не мог оспорить его статус лидера. И чем главнее лидер, тем большая свита прихлебателей бегает за ним, тем длиннее его автомобили и соответственно кабинеты. Так что я совсем не удивился размерам рабочего помещения главы Протектората Русской армии.

Протектора, мать его ити.

Удивила меня как раз эстетика этого рабочего места, почти повторяющая стиль кабинета Сталина в Кремле, разве что размером это помещение было все же несколько больше, чем у отца народов.

В дальнем торце длинного стола для совещаний сидел глубокий старик, с коротким седым ежиком на голове, одетый, кто бы уже сомневался, в куртку стального цвета с отложным воротником и двумя нагрудными клапанами карманов — «сталинку». Лицо его было чисто выбрито и морщинисто, но не как печеное яблоко, а глубокими резкими морщинами волевого человека. Под стать были и выцветшие жесткие глаза, которыми он меня оценивал, пока я шел к середине кабинета.

— Вы Аверьянов? — спросил я, когда достиг этой середины помещения.

И не дожидаясь его ответа, прошел мимо этого длинного стола и сел рядом со стариком, разделенный от него лишь углом этой полированной столешницы.

Аверьянов молчал.

— Зачем звали? — спросил я старика, глядя ему прямо в глаза.

Ох, и злой я был тогда. Просто повестку нельзя было прислать? Как культурный человек культурному человеку. Кто б сомневался что я приду вовремя?

— Родина в опасности? Так моя НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ жена ее уже защищает в морской пехоте. Вам мало?

Аверьянов еще полминуты держал паузу, а потом спокойно сказал:

— А вы — нахал, молодой человек. — И покачал головой как добрый дедушка, высказывающий свое неудовольствие расшалившемуся внучку.

— Возможно, — ответил я, — но еще большее нахальство — в законный выходной выдергивать гражданина из дома, можно сказать в пижаме, ничего не объясняя, под дулом автомата тащить за тридевять земель и вталкивать в вашу приемную, как будто бы так и надо. Я что, ваш крепостной? Это даже не нахальство — это хамство.

Нет. Это не человек. Это — Будда, которого ничем не пронять.

— М-да? — вопросительно произнес Аверьянов. — Я всего лишь попросил пригласить вас ко мне к этому часу.

— Значит, ваши подчиненные, ГОСПОДИН протектор, уже оставили фазу административного восторга и перешли к административным удовольствиям. Я не ваш подчиненный. Либо вы мне говорите, зачем я вам нужен, либо я прямо сейчас возвращаюсь домой.

— Успокойтесь, ТОВАРИЩ Волынский. Чай, кофе, коньяк?

Вот черт, а извиняться передо мной он даже понарошку не собирается за своих сволочных комендачей, которые на моей тушке игрались в кровавую гебню. Не считает нужным.

— Ничего не надо, — отвечаю, — не в ресторан пришел. Все необходимое у меня есть и дома. Итак, я весь во внимании, — и сложил на груди руки.

— Хорошо, — кивнул головой дедок. — Не кажется ли вам, молодой человек, что крутить баранку лицу с ученой степенью и двумя высшими образованиями — это нерациональный расход людских ресурсов? Тем более в наших условиях.

— Не кажется. Это МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ресурс, и я поступаю с ним, как МНЕ ХОЧЕТСЯ. На МОЕМ СОБСТВЕННОМ автобусе.

— Но вы могли бы своей новой родине принести больше пользы, чем просто возить пассажиров.

— Кто-то же должен возить пассажиров, если государство не озаботилось регулярной автобусной связью между своими городами? К тому же это дело дает мне средства к существованию. Честным трудом, что характерно.

Аверьянов, пропустив мимо ушей мою тираду, спокойно, не повышая голоса, спросил, точнее — продолжил допрос:

— Вы отказались служить в армии, хотя вам предлагали аттестоваться на старшего офицера. Почему?

— Не хочу. Это достаточный ответ?

— Вы отказались работать на крупнейшем нашем предприятии «Демидовск-патрон». Почему?

— Там нет работы для моей квалификации. С тем, что там есть, справится любая старшеклассница.

— Вы хорошо образованный человек, знаете языки. Что вы скажете на то, если вам предложат пойти на гражданскую государственную службу.

— Скажу, что при такой постановке вопроса протекторат теряет налогоплательщика и приобретаете лишнего нахлебника на бюджет. Меня не прельстили майорские погоны. Вряд ли меня прельстит быть седьмым подползающим в вашем госдепартаменте. Старого кобеля не посадить на цепь.

— По сравнению со мной ты щенок! — впервые повысил голос протектор.

О, достало его. Нормально. Есть контакт!

— Не отрицаю. Поэтому у нас с вами эстетический конфликт поколений. В такой атмосфере, — я обвел рукой обстановку кабинета протектора, — отказывается работать мое эстетическое чувство. А если отказывается работать мое эстетическое чувство, то какой с меня вообще работник?

— А автобус водить не отказывается ваше эстетическое чувство, — съехидничал старик.

— Нет, — улыбнулся я как можно шире, — автобус у меня красивый и классный. Люкс! Другого такого нет на всей Новой Земле.

— Поэтому у вас такие дорогие билеты? — постарался меня прищучить вождь.

— Билеты как билеты, — огрызнулся. — Цена соответствует качеству оказанных услуг. Никто пока не жаловался на сервис. Наоборот — отбою от пассажиров нет. К тому же в автобусе я САМ СЕБЕ ХОЗЯИН. И никого пока не эксплуатирую — это так, чтобы предварить ваш следующий вопрос.

Старик покачал головой, не понять — то ли с осуждением, то ли с одобрением.