Перерожденный грех (ЛП) - Ларисса Айон

— Какое тебе дело? Ты ведь хотел ее смерти.

У Валко чуть глаза на лоб не вылезли.

— Она мертва?

Кон не ответил.

— Скажи мне, кого ты нанял, Валко? — Он двинулся к варгу, готовясь выбить из него признание, но Рейнор преградил ему дорогу.

— Вакцина уже разработана?

— Нет, но они уже близко, — сухо ответил Кон. — А ирония состоит в том, что если вакцина сработает, так только благодаря варгу Новолуния, которого вы оба пытались убить.

Брошенная фраза заткнула всех… кроме Брана, который стал ржать, пока кто-то не позвал его по имени.

Высокая белокурая женщина бежала к ним трусцой, ее длинные, жеребячье ноги быстро покрывали расстояние.

— Мой господин, — задыхаясь произнесла она, остановившись перед Браном. — У нас проблема… женщина — демон на нашей территории.

Беспокойство охватило Кона, но он подавил его, потому что не было ни единого шанса, что Син пришла сюда…

— Она требует встречи с Конэллом, — закончила девушка и Кон выругался.

— Черт бы вас побрал! — возмущенные ругательства Син разносились по ветру и несмотря на возрастающее беспокойство, Кон почувствовал, как приподнялись в улыбке уголки его губ. По крайней мере до тех пор, пока он не увидел ее, пытающейся освободиться от хватки двух здоровенных мужчин, а из уголка ее рта струилась кровь.

Ярость словно шторм зародилась в нем, поднимаясь от желудка и ударяя прямо в череп. Ноги двигались быстрее, чем затуманенный яростью мозг, способный осознать, что происходит. Кон несся по густой траве, каждым своим шагом разрывая тоненькие щупальцы тумана, покрывающего землю.

— Отпустите ее, — прорычал он.

Энрик отступил, но вот другой, Бейн сжал ее еще крепче. Син воспользовалась свободной рукой и врезала ему правым хуком, а потом еще и коленом в пах. Бейн упал наземь, одной рукой держась за лицо, а второй прикрывая яйца. Энрик бросился к Син, но Кон со все еще бурлящей в венах кровью, блокировал его, сбивая с ног серией ударов. Он собирался убить Энрика, за то, что тот дотрагивался до Син. Он собирался оторвать ему….

— Кон! — Син схватила его за руку, останавливая атаку, когда с трех сторон к ним подбежали члены Совета.

Тело все еще гудело от схватки, требуя порвать его товарищей дампиров на части. Кон вскочил на ноги, надеясь, что хоть кто-нибудь дернется в его или Син сторону. Она стояла перед ним, ее иссиня черные локоны рассыпались по плечам и черному кожаному жакету без рукавов, надетому на ней. Дикий свет, а также что-то первобытное сверкнули в ее таких же черных глазах, взывая к его животным инстинктам: похоти. А стоило ему уловить запах ее крови, то еще и к голоду.

Кону следовало бы отойти от нее, но вместо этого он сократил между ними расстояние.

— Тебе не следует здесь находиться.

— Я должна была найти тебя. — Она облизала губы и кончиком розового язычка слизала кровь в уголке рта. От взгляда Кона не ускользнуло это движение и его чресла затопило теплом, а клыки за пульсировали. Перед глазами все поплыло, и он наклонился к ней, его рот наполнился слюной, а член затвердел.

Он едва смог выдавить из себя:

— Зачем?

— Не могла позволить тебе дать клятву. — Она говорила шепотом, на одном дыхании, приподняв подбородок, и он хотел поцеловать ее, предъявить на нее права, прямо там, на грубой земле, где его люди спаривались на протяжении веков. — Я не могла смириться с мыслью, что ты потеряешь свою свободу.

Бран хлопнул в ладоши и резкий звук привлек внимание Кона.

— Убери ее отсюда.

Рейнор потянулся к Син и… о, черт, нет! Кон встал между ними, клыки оскалены. Он не произнес ни единого гребаного слова. И не должен был. Рейнор отступил, в его глазах светилась ненависть. Лютая, застарелая ненависть, которой у Кона не было объяснения, но сейчас ему было на это плевать.

Развернувшись кругом, он схватил Син за руку и повел прочь от толпы. Боже, в его ладони ее кожа ощущалась такой горячей и этот жар проникал ему прямо в пах.

— Ты должна уйти. — Его голос звучал гортанным и едва контролируемым. — Сейчас же.

— Нет. — Она уперлась пятками в землю, заставляя их обоих остановиться.

Он моргнул.

— Нет?

— Я… — Она уставилась в землю, переминаясь с ноги на ногу и в следующее мгновения в него ударила исходившая от нее волна похоти. — Пришло время. Ты… ты нужен мне.

Его распирало от непомерной мужской гордости.

— Я не нужен тебе. — Он сжал ладони в кулаки, чтобы не схватить, поцеловать ее и сделать при людно те вещи, которые он поклялся никогда не делать. — Ты могла бы заполучить любого, если дело только в этом. Ты хочешь МЕНЯ.

Она фыркнула, что и послужило доказательством его правоты, но ее подбородок задрожал, тем самым смягчая ее внешность.

— Да, доволен? Я хочу тебя. Я знаю, что у тебя есть, — она понизила голос, — проблемы, но мы можем их решить. Ты не обязан меня кусать…

От одной только мысли об этом, Кон чуть не свихнулся, в следующее мгновение он услышал стук ее сердца, бешено бегущую кровь по ее венам и… почувствовал, как к ним приблизились Бран и еще несколько дампиров.

— Отойди от нее, Кон, — рявкнул Бран. В его руке был кинжал, и он устремил свой взгляд на Син. Ледяные пальцы "дежавю" схватили Кона за горло и стали душить. После смерти матери Кона от клыков его отца, Совет дампиров принял жесткую позицию по проблеме зависимости от крови.

Больше никаких попыток реабилитации.

Они убивали источник, в результате чего исчезала и тяга. Кон не врал Син, когда сказал, что ответственен за смерть Элеонор. Он просто не убил женщину оборотня-леопарда своими руками. Бран сделал это, всадив ей нож в шею. Они даже не дали Кону шанс связаться с ней.

Кон толкнул Син себе за спину и они попятились к Хэррогейту.

— Я с этим разберусь, Бран.

— Ты знаешь закон, — сказал огромный мужчина.

— Я разберусь с этим.

— Надеюсь так и будет, — произнес Бран, проводя пальцем по лезвию ножа. — Или это сделаю я.

Син понятия не имела, что означает весь этот дурдом, но она продолжала держать рот на замке, когда они с Коном вошли в Хэррогейт, продолжала держать рот на замке, когда после того как Кон набрал цифры, врата открылись в Ист-Энде Лондона, держала рот на замке, когда Кон грубо потянул ее в квартиру, находившуюся в квартале от врат.

Когда он закрыл за собой дверь, она стала изучать его агрессивное поведение, черты его лица еще больше заострялись, когда он злился. Вот только она не могла точно сказать был ли его гнев направлен на нее или нет?

Ответ на вопрос был дан, когда он шагнул к ней — воплощение чувственной энергии и перекатывающихся мышц, упакованных в выцветшие джинсы и обтягивающую черную футболку. Его губы обрушились на нее, и она открылась для него, встречая его язык и прижимаясь к нему всем телом. Син охватило желание, вспыхивая жарче чем когда-либо раньше с кем-либо другим, даже в моменты ее самой острой нужды. Сейчас это было по-другому. Они занимались чистейшей как снег любовью.