И мечты станут явью - Анна Май

Вместо этого сняли ее объявление “ищу работу”. «Ну, спасибо тебе, рекламщица Оля! Чтоб с тобой так же поступили! Вот тогда ты поймешь, насколько привлекательны непредсказуемость и безответственность!». Из-за бесконечных звонков от распаленных самцов ее любимый начал считать Элю шлюхой! К тому же беспрестанно трезвонящий телефон не давал Роберто работать. Что она к нему прицепилась: если бы ей домой уже третью неделю с утра до вечера звонили хамские тетки – она сама, может, еще не до того бы додумалась!

Всю обратную дорогу Эля мучительно размышляла: существует ли в самом деле этот зловещий рок или все это игра воображения и стечение случайностей? В любом случае, надо как-то разрубить этот гордиев узел! Вот сейчас на обратном пути она уточнит в кафе, когда начнется работа. Тогда уже через неделю-две хватит денег снять скромную комнатку. И Роберто, и ей нужно успокоиться, прийти в себя и подумать над всем как следует. Теперь они оба слишком взвинчены и напряжены, чтобы рассуждать здраво и непредвзято.

В кафе блондинка встретила Элю испуганно: «Очень жаль, но хозяин уже взял другую девушку. Он тебе звонил, но ему сказали, ты уехала. В Россию насовсем. Хозяин был очень рассержен, потому что с ним очень грубо разговаривали, не пожелали его даже выслушать. Ему пришлось срочно искать новую официантку». Ну да. Эля сама просила отвечать подобным образом всем звонящим мужчинам. И совсем забыла предупредить, что может и хозяин кафе позвонить. Да, это просто случайность. Но – Рок все-таки есть.

Теперь Эля не чувствовала ничего – она как одервенела. В голове крутилась только одна мысль: что же делать? Что же теперь делать? Постепенно и все нарастающей лавиной посыпались и другие мысли: опять все заново? Весь этот ужас хождения по улицам, потому что ни по Интернету, ни по газете работы никто не предлагает! А как быть с Роберто? Он, во-первых, сам на мели, а во-вторых уверен, что уже очень скоро она переберется в съемное жилье. И тогда он сможет, как Лукас, все взвесить и принять окончательное решение.

– Возможно, теперь мне не удастся покинуть твой дом через несколько дней, – эти простые слова дались ей с огромным трудом. Что если Роберто заорет: «Ты меня достала! Давай прямо сейчас выметайся»?

К огромному облегчению Эли, итальянец ободряюще улыбнулся: – Ничего, в конце концов ты обязательно что-нибудь найдешь. А у меня хорошая новость: Мэгэн скоро возвращается в Канаду. Насовсем. Может быть потому, что в доме в последнее время так непривычно много чужого народу, Джош и я были немного нервны. Но это пройдет.

«Так канадка ему даже не нравится, раз он сказал об этом с таким облегчением? Он просто из вежливости притворялся, что ему приятно ее общество? Ура!». Эле так хотелось обнять его сейчас. Но вместо этого она проявила свою любовь и заботу по-другому: – Тебе пришли деньги на карточку?

– Пока еще нет.

– Тогда возьми 40 фунтов, у меня останутся 20. На проезд мне хватит. А ты покупаешь еду на нас всех!

– Я тебе отдам, когда получу деньги. Спасибо!

Когда Эля отправилась в душ, спустя минуту на нее полилась ледяная вода. А она уже намылилась! Вместе с головой! Густые длинные волосы промыть нелегко – в результате Эля вышла из душа, чувствуя себя совсем больной. Но ни за что нельзя расклеиваться окончательно! Она одела на себя почти все свои одежки. Посушила волосы феном. Спустилась за горячим чаем, и чтобы снова начать просматривать вакансии и отвечать на них.

Майк меж тем мыл тарелки после трапезы канадцев. Хотя бы он начал это делать! Мэгэн в это время, томно улыбаясь, продолжала обольщать Роберто: стоя вплотную, чуть не задевая нос итальянца грудью, и в своей излюбленной позе – отведя одну ногу в сторону и поставив ее на диванные подушки, так что разрез спереди на мини-юбке разошелся, обнажая веревочку стрингов и голую манду, которую псевдо-трусы не могли скрыть. Но Эля теперь уже не ревновала Роберто к этой суке. Почти. Однако ее раздражение против Мэгэн росло.

– Почему всю домашнюю работу делаешь только ты? Мэгэн ведь не работает. Она могла бы хоть немного помочь тебе. Это несправедливо! – заметила она Майку.

– Мне это несложно. Я люблю готовить, – если его все устраивает, их жизнь не ее дело.

После ледяного душа Эля чувствовала себя неважно, но сосредоточиться на просмотре вакансий и ответах на них было сложно еще по одной причине: канадцы не ушли в свою комнату, как обычно, а продолжали сидеть и трепаться с Роберто – уже больше четырех часов. Майк, впрочем, намекал своей подружке, что пора и честь знать – но Мэгэн намеков своего парня предпочитала не замечать и продолжала плотоядно пялиться на Роберто, кокетливо хихикая.

Элино терпение лопнуло! Но остатки здравого смысла пока сохранились. Хотя именно остатки – жалкие, почти невидимые лохмотики. В результате она начала говорить, но по-русски: – Как же ты мне надоела, зараза чертова! Видеть тебя не могу! Сил моих больше нет! Чего ты добиваешься? У тебя есть все, что нужно для счастья – но тебе все мало? А ты, Майк, почему так спокойно реагируешь? Потому что у самого рыльце в пушку? А ты, мой любимый? Почему ты столько времени тратишь на них? Разве они не мешают тебе работать? Они целых четыре часа у тебя отняли. Но мне они надоели! Я устала! Я так устала! От всего! Я ужасно устала от всего! Пожалуйста, пойми меня! Услышь меня. Я не могу так больше. Я не знаю, что мне делать. Я просто в ауте, – все это Эля шептала на своем языке. Чтоб со стороны все-таки казалось, будто она погружена в работу – а это так, мысли вслух. Якобы творческий процесс.

Но ее любимый не понял ничего, судя по тому, как он настороженно на Элю покосился. Зато Майк уловил состояние русской и начал тянуть Мэгэн за собой в их комнату. Однако его подружка продолжала висеть на Роберто, как репей. А тот, как ни в чем ни бывало, продолжал светскую беседу. Хотя теперь было очевидно, что и его Мэгэн тяготит. Зазвонил телефон, итальянец с явным облегчением снял трубку. Канадцы наконец ушли.

Когда Роберто закончил свой разговор, Эля смущенно улыбнулась: – Я сегодня немного капризно себя вела. Извини, я просто очень замерзла в душе и теперь неважно себя чувствую.

– Держись! – он тоже улыбнулся ей. Но его взгляд оставался испытующим, настороженным. И