И мечты станут явью - Анна Май

смотрел на нее с откровенным восторгом: он еще никогда не видел Хулиганистой Взрослой Тетки, Нарушающей Запреты. А что, так, как она, можно было?! Класс!

– Элли, я все слышал! Прекрати! А тебе, Джош, я запрещаю это есть! – Роберто был взвинчен до предела.

– Но арбуз-то ему можно? – Эля купила маленький, но дорогой арбуз, потому что очень захотелось. Ничего, совсем скоро у нее будет стабильный заработок – так что можно разок шикануть!

– Пап, пожалуйста!

– Арбуз можно.

Эля отрезала Джошу солидный кусок. Ребенок благодарно сказал «спасибо» и побежал на задний двор болтать с соседским мальчишкой через забор.

– Роберто, может, и ты будешь? – Эля помнила, что он не любит арбузы, но правила приличия обязывали. А вдруг? Но итальянец скривился и замахал руками, отбегая к двери: – Убери, убери! Я даже запаха его не переношу! Меня сейчас вырвет! И теперь холодильник будет не открыть. Мне кажется, что весь дом уже пропитался этим омерзительным арбузным запахом.

– Ох, Роберто, прости: я не знала, что у тебя настолько сильная реакция! Я постараюсь за сегодня съесть арбуз вместе с Джошем. А сейчас я его пленкой как следует замотаю – холодильник не будет пахнуть. – но Роберто только устало махнул рукой и ушел во двор к сыну. А когда вернулся в living room, неодобрительно уставился на Элю, поглощавшую свой кусок арбуза за компьютером: – Марсэла и Лукас, когда мы работали вместе, также имели обыкновение перекусывать за работой. Что за поистине ужасная привычка!

– У меня в России обычно не было времени на то, чтобы нормально поесть: с утра до вечера работа плюс подработки, потому что платили везде мало. Не бойся, я аккуратно: я никогда не капаю на клавиатуру.

– Это не только опасно для компьютера – просто противно. – «и ты до сих пор уверена, что у Роберто есть к тебе добрые чувства? Просто он очень чистоплотен и привык жить один».

Перед тем, как отправиться спать, Эля обнаружила: тот кусочек кекса, что она оставила Джошу, сбоку ощипан. Этак почти незаметно. Ага, вот так идеально послушный Джош! Или это она плохо на него влияет, заражая вирусом непокорности?

На следующий день Эля услышала через раскрытое окно, как во дворе Роберто говорит сыну: – Я хотел бы стать lover* (* сноска: любовником, возлюбленным) Элли.

Эля не поверила своим ушам: он начал обсуждать это даже с 10-леткой! А она так надеялась, с этим покончено. Но Роберто никак не мог поверить ей. И себе. Отсюда все это.

– О кей, становись ее любовником, – покладисто согласился Джош.

– Нет, – Роберто сурово покачал головой.

– Почему? – удивился мальчик. Но его отец в ответ угрюмо промолчал.

– Потому что ты хочешь быть с ней только однажды, – предположил умный пацаненок.

– Да. И вообще, Элли скоро покинет этот дом.

– Почему?

– Потому что мы должны помочь ей встать на собственные ноги.

–Теперь мне нравится Элли. Она добрая. Элли могла бы жить в моей комнате вместо тебя.

– Перестань, Джош! Это не ты решаешь, – нервно воскликнул Роберто.

– А где она будет жить?

– Это не наше дело.

– Что с ней будет? – напряженно спросил ребенок. А Эля подумала: «Джошуа… Да, поначалу ты не доверял мне. А я тебя опасалась. Но раз ты поверил мне и в меня, и раз тебе не все равно, я никогда тебя не предам! Никогда!

Что же касается его отца: ах, он смотрел нежными глазами! Ласкал тебя! Идиотка!». Нет, на желании немногое построишь. Если кроме него ничего нет. Но ведь было же еще что-то! Почему Роберто опять решил все переиграть, если только позавчера он с такой надеждой мечтал о счастливой семье? А своей музыкой говорил ей, что для него это тоже серьезно – так, что даже пугает – но это то, чего он ждал всю жизнь. Сыграли роль арбуз, еда за компом и тысяча прочих досадных мелочей? С которыми Эля готова мириться в любимом, а вот Роберто нет. И, самое главное: он считает, что она негативно влияет на сына.

Ей было так больно, что стало трудно дышать. Нет, она не сумасшедшая и правильно догадывалась, что итальянец ее хочет – впрочем, понять это было нетрудно. Но вот распознать, что происходит у Роберто в голове, которая жестко заправляла всем остальным, Эля была не в силах. Тем более что диспозиция его мыслей, похоже, менялась каждую секунду.

Я не могу так больше!

После того, как в понедельник Роберто отвез сына в школу и вернулся без туалетной бумаги, которая закончилась, без своих любимых бобовых и вообще без еды, Эля заключила, что денежный перевод за его очередную подработку все еще не пришел.

– Если хочешь, возьми мои деньги, – предложила она. – Я сегодня еду в редакцию «Ньюс» за 60 фунтами гонорара.

– Не стоит, тебе нужны деньги на покупки в субботу с Марсэлой.

– Бери! Мы ведь друзья и должны поддерживать друг друга. У меня есть все необходимое. Да, обновки не помешают, но я могу потерпеть.

– Спасибо, не надо: я думаю, мои деньги придут к вечеру.

Вскоре Эля услышала, как итальянец говорит по телефону: «Нет, он считает, ей можно доверять» и «он думает, она точно не проститутка». Роберто продолжал обсуждать ее со всеми вокруг, хотя она не раз просила его этого не делать. Элю пугало, насколько ее любимый зависим от чужого мнения. Даже от мнения какой-то Мэгэн, которая ее совсем не знала и очевидно плохо относилась. Еще больше беспокоило, что умонастроение Роберто постоянно меняется от тысячи явных и придуманных причин. И это сейчас – когда они могли бы быть так счастливы! Если бы не его комплексы и чьи-то наветы. А что будет, если с ней случится серьезная беда? Вдруг он предпочтет самоустраниться, облив ее дерьмом и оправдав себя в своих и чужих глазах так виртуозно, как он это умеет?

Эля вспомнила, как Майк, обсуждая их, сказал подружке: «Теперь им нужен следующий шаг». Но ей теперь никакого следующего шага с Роберто уже не хотелось. Если он опять передумал и все-таки собирается спать с ней и жить с ней, она ему скажет честно все, что думает: «Знаешь, я тебе не игрушка: захотел – поигрался, надоела – бросил. У меня есть собственные чувства! За последние две недели ты сделал все, чтобы их убить. Теперь тебе придется завоевывать мое доверие снова».

В редакции «Ньюс», чисто для проформы, Эля уточнила: «Вы ведь сняли ту мою объяву “ищу друзей”?». Оказалось – нет! Забыли!