Поход клюнутого - Сергей Чичин

— Нет, ничего не снес, но как честный парень теперь должен три серебряных монеты девчонкам из дома у западных ворот, там еще светильники с красным пламенем.

— Да им там цена — одна монета! — просветил Гилберт со знанием дела.

— Да, я знаю. Мне оптовую скидку сделали. Ну а оттуда я прямо не знал, куда идти и стоит ли вообще, вроде неплохо устроился, но мимо пробегал парень из ваших, сказал, что дварфа, удавленного големом, в Форте Стражи отпевают. Вот я сюда и наладился — думаю, салатики… а ты жив, оказывается, что тоже в целом неплохо.

— Тем более что пора нам уже и в путь отправляться, — Торгрим покосился на выпирающую над восточными крышами солнечную горбушку. — Может, хоть ночью набегавшись, ты в седле подремлешь и ничего вокруг тебя не случится.

— Мечтать не вредно. Сержант, а не найдется ли в вашем хозяйстве для меня меча взамен угробленного на службе городу?

— Найдем. Кольчугу дварфу как раз наш оружейник доклепывает, — сержант похлопал Торгрима по плечу. — Отродясь не видывал такой доблести! Мы с ребятами предложили уж ему подобрать что-нибудь более достойное, но отказывается.

— Я, сержант, не за награду помогаю! Правое дело — оно само себе награда. Извел супостата — мир чище сделался…

— Убил бобра — спас дерево, — подхватил Бинго. — Возьми, возьми у них чего-нибудь, дурная борода! Напялишь хороший доспех с ихней символикой — и будешь знать, что форму хоть один достойный воитель носит.

— Я тебе что говорил?

— Что я в седле посплю.

— Я тебе говорил, чтоб не учил ты меня поступать по вашим гоблинским правилам! Так что благодарю, сержант, рад был помочь, и сведенная кольчуга для меня вполне достаточна.

— Сейчас принесут, на лошадь навьючат. Пойдем, герой-магоборец, подберем тебе меч.

— Вот с ним сходите, он в мечах поболе моего понимает, — Бинго дохлебал пиво и похлопал Торгрима по шляпе. — У меня еще одно дело осталось — за щитом сбегать. Дай мне две монеты для художника!

— Честность взыграла?

— А чего ж не взыграть? Облапошить кого походя — милое дело, его пример — другим наука, но заключенную сделку блюсти следует, иначе что же получится?

Дварф вытряс из кошелька две монеты. Учитывая бингхамовы траты, да еще несусветную сумму, выложенную в «Ресторацио», пора начинать молиться о следующей засаде, не то вскоре придется либо зубы положить на полку, либо проникаться гоблинской философией и самим подаваться в разбойники… что, конечно, никак неприемлемо.

— Сержант, сделай милость, пошли в «Бездонный Кувшин» за щитом своего человека. Одного этого отпускать я опасаюсь, а ты тем паче трястись должен — город-то твой. Хорошо, что нашелся, более я его далеко не отпущу — три монеты долга, это ж надо!

— Да как же можно без меня принимать работу? Помнишь, как Филион морду кривил и руки заламывал? Ну как он совсем не заказанное на щите изобразил, нешто служака ему за мою обиду накостыляет должным образом?

— Иди за щитом, — распорядился сержант, оборотившись к одному из подчиненных. — Да объясни художнику, чтоб с места не дергался — если будут какие претензии, всем кагалом к нему пожалуем. За мной, герои, пойдем в оружейку.

Оружейная палата тут оказалась куда скромнее столичной — всего-то небольшой сарай, плотно набитый, словно садовыми инструментами, различным железом. Торгрим глянул мельком и поджал губы, словно ему в постный день предложили непотребное, а Бинго напротив — радостно протиснулся в узкий дверной проем и принялся всяким звенеть, порой ахая и ойкая, и уж конечно вскоре вызвав всестороннюю осыпь на свою голову.

— Не убьется? — заботливо поволновался Гилберт.

— Везучий, — вздохнул Торгрим. — А вот тебе бы лучше не стоять под стрелой.

— Под какой стрелой?

— Народное дварфийское выражение из строительной области. Бывает такой подъемный кран, на котором блоки ворочают, так вот у него стрела…

Бздынь!

Перед носом сержанта со свистом пронесся вылетевший из каморки арбалетный болт.

— А тут стрела — вот она! — доложил Бинго, не переставая звенеть и лязгать. — Сержант, хранить арбалеты взведенными и заряженными — это грубое нарушение техники безопасности. По этикету полагается даже с луков тетиву снимать, чтоб не изнашивалась, а когда это правило в наших кланах приживалось, то поначалу сгоряча завелись хранить луки в одном замке, тетивы в другом, за сто миль, а стрелы в третьем. Очень поучительная история, как три замка разрослись в отдельные кланы и стали воевать промеж собой, потому что никак не могли договориться, кому к кому при нужде в луках бегать.

— Чего сложного-то? — не понял сержант, потихоньки придерживая заколотившееся сердце.

— Сам смотри, вот идут войной онты или эльфы, в первом замке берут все луки и бегут за тетивами. Там, однако, сей же момент берут все тетивы и бегут за стрелами. Ну, а у которых стрелы — грузят их все на транспортного дракона и летят за луками… в итоге наполнение хранилищ местами меняется, а воевать приходится по старинке — дубинами. Шесть веков договаривались! Потому и отстали в развитии.

— А вроде не такие уж вы и технически отсталые! Я слыхал, у гоблинов и оружейники, и доспешники очень продвинутые.

— Да не технически отстали, а умственно. Прикинь, шесть веков рамсы тереть с такими, как я… как мы — по сию пору наследственность оторви да брось, до старости лево и право путаем. Вот я вроде нашел что-то подходящее, только оно не вытягивается, прижато чем-то… можно, я стенки немножко пораздвину?

— Я тебе такое пораздвину! — рявкнул Торгрим и пристукнул по стене кулаком, помимо воли проверяя ее на прочность. — До конца жизни будешь ходить раздвинутый! Не можешь достать спокойно — значит, оно тебе и ни к чему.

— Он у меня грубый, — пояснил Бинго сержанту. — Но где-то в глубине души в нем горит искра добра. И жрет так, что сердце радуется… если только жрет не с твоей тарелки.

Гоблин запыхтел, заухал и вскорости вылез из каморки, таща за собой чудовищный двуручный фламберг, даже в его лапищах производящий впечатление шибко длинного.

— Вот так уродище, — только и буркнул дварф, оценив пламенеющий клинок и нелепо разлапистую крестовину. — Удивляете, сержант. Полицейское оружие, говоришь?

— О, я про него и думать забыл, — сержант кашлянул в кулак. — Это клинок эпохальный, некогда принадлежал основателю Прузена, рыцарю, как ни удивительно, Прузену же. Да вот я вас минувшей ночью в аккурат под его статуей и встретил.

— Что, целиком статую не уволок, так по частям рыцаря растащить думаешь? — сурово укорил Торгрим гоблина. — Положи на место, не для твоих жульных лап оружие.