Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

чтобы уединиться со своими мыслями, и хранила молчание. А вечером, после немого ужина, перед Шамплейн разжигался невероятной высоты костер – с меня ростом! – и ковен плясал до рассвета. Это было волшебно.

Коул внимательно слушал меня, храня молчание и продолжая вести машину. Я успела подумать, что он решил пропустить мою историю мимо ушей, но в какой-то момент вдруг открыл бардачок и сунул в него руку.

– Сладость или гадость? – спросил Коул, вытянув пакетик с клубничным мармеладом.

Я слабо улыбнулась и протянула руку, умолчав, что это делается не совсем так.

– Определенно сладость.

Коул положил пакетик мне в руку, и уголок его рта приподнялся, что внушало надежду.

– Ты никогда не колядовал, да? – догадалась я, и он пожал плечами.

– Было один раз. Гидеон долго ныл, стеснялся один ходить, и бабушка пинками погнала меня на улицу вместе с ним.

– И какие у вас были костюмы?

– Я был банкой арахисовой пасты, – хмыкнул Коул и густо покраснел, когда я засмеялась.

Мы снова затихли на какое-то время, продолжая пересекать окраины Нового Орлеана по пустынным трассам, чтобы поскорее добраться до центра. Я жевала мармелад, поджигая свечу и снимая чары забвения, чтобы, вернувшись в Бёрлингтон, не обнаружить себя снова незваной гостьей. Даже читая заклятие шепотом, я невольно поглядывала на Коула. Мы оба старательно избегали щекотливых тем, затрагивающих мои отношения с братом, и это было неправильно. Неправильно замалчивать о том, что терзает изнутри, как проглоченная спица. Я понимала это, а вот Коул, кажется, нет.

– Коул, есть еще кое-что…

– Мы почти приехали, – вдруг сказал он, озираясь по сторонам. – Проверь адрес. Французский квартал, да?

Я вздохнула и, выудив из кармана смартфон, открыла заметки.

– Бурбон-стрит. Остановись возле перехода, дойдем пешком.

Двухэтажные домики с яркими вывесками, приманивающие наивных туристов, пестрили разнообразием. В ряд располагались магические салоны, обещающие избавить любого от порчи и снарядить защитной атрибутикой вуду. Между такими салонами обязательно пристраивалась какая-нибудь захолустная кафешка, подающая на обед бигнеты в сахарной пудре. По кварталу скитались хохочущие музыканты и оркестры, возвращающиеся с ночных концертов. У каждого на голове были ободки с дьявольскими рожками и маскарадные костюмы лепреконов или вампиров. Жизнь в Новом Орлеане кипела круглые сутки. Мне не верилось, что совсем недавно я пересекала эту самую улицу, спасаясь от преследования Джулиана. Здесь же я встретила человека, решившего мою судьбу, и в это не верилось еще больше.

Я посмотрела на Коула и слабо улыбнулась.

– Нам вон туда.

Он припарковался на платной стоянке у ивового парка, и мы выбрались из авто. Я продела руки в лямки рюкзака, поглядывая на смартфон и ведя нас по указателям к дому, указанному на сайте прорицательницы.

Дико хотелось спать. Коул притормозил возле ларька, торгующего кофе для таких же сонных бродяг. Купив нам по крепкому американо, Коул осушил свой стакан практически залпом и заметно приободрился. Размяв плечо, стянутое бинтом под теплой осенней курткой, он огляделся и указал куда-то.

– Туда.

Я кивнула, согревая пальцы о горячий стаканчик. Мы пересекли мостовую и очутились рядом с вывеской, украшенной золотом и медью. Она изображала ящерицу, карабкающуюся вверх по стволу дерева. Само здание выглядело непримечательно: одноэтажное, из темно-синего камня и с потертой бурой крышей.

– Который час? – спросила я, вчитываясь в стенд, прислоненный к витражной витрине с внутренней стороны. – Здесь написано, они работают с девяти…

Коул пошарил по карманам и достал сотовый телефон. Дисплей ярко загорелся, отбросив на его лицо тень.

– Только семь.

– Значит, подождем… Стой-ка. – Я невольно схватила Коула за рукав куртки и наклонила к себе, указывая пальцем на зашторенные окна. – Там кто-то есть.

Я подошла ближе, потянув Коула следом, и приподняла козырек кепки, вглядываясь внутрь лавки через французский витраж окон. Солнечные и рубиновые гладиолусы, выложенные мозаикой, играли на солнце, переливались. Такие же витражи были и в моем доме, украшая и пряча наш ковен от посторонних глаз. Они также напоминали о происхождении и традициях, которые мы несли через поколения.

Я уже успела разглядеть в полумраке салона книжные шкафы и люстру с зеленой бахромой, когда ключ во входной двери, расписанной на тот же манер, повернулся.

Недолго думая, я вцепилась Коулу в руку и залетела внутрь.

– Добро пожаловать в «Лавку Саламандры»! – скандировал щуплый юноша с торчащим платиновым хохолком на затылке. Он перебежал за регистрационную стойку и принялся пересчитывать что-то в кассе. – Мадам решила открыться сегодня пораньше. Видно, кого-то ожидает. Возможно, даже вас. Вы записаны?

Мы с Коулом переглянулись. Улучив момент, я окинула приемную салона профессиональным взглядом: в окружении свеч и антикварных торшеров было скорее по-домашнему уютно, нежели таинственно. В воздухе пахло благовониями – индийский ладан и греческая мирра. Обои, тепло-оранжевые, как мандариновая корка, были украшены тканевыми полотнами и гобеленами. Юноша за стойкой выглядел с иголочки, казалось, ему было не в новинку спать по несколько часов в сутки и вставать спозаранку. На нем была накрахмаленная белая рубашка с золотыми манжетами и красным шелковым галстуком, а поверх – галантно наброшенный шалоновый сюртук. Под шеей висел массивный пентакль Соломона, символизирующий всеведение.

Внутрь салона вела арка, и по бокам от нее стояли двое мускулистых мужчин в серых жилетках – охрана, которую нам не пройти. А рядом с кассой дымилась чашка травяного чая. Облокотившись о стойку, я перегнулась через нее, втягивая знакомый аромат бодрящего мятного зелья. Никакой то был не чай.

Да, мы точно пришли по адресу.

– Вообще-то нет, – ответила я наконец и выдала одну из самых обаятельных улыбок, на какую только была способна. – Но это ведь не проблема, правда? Нам очень надо обсудить одно важное дело с… Мадам.

Юноша, которого я мысленно окрестила ассистентом, резко захлопнул выдвижную кассу и изящно вздернул правую бровь. Брови его были светлые, как и волосы, и практически сливались с кожей.

– Увы, тогда я ничем не могу вам помочь. Мадам принимает только по записи. Я могу внести вас в ее расписание на… следующую неделю. Четверг пока свободен.

Коул закряхтел от возмущения. Он подался к регистрационной стойке и продемонстрировал ассистенту полицейское удостоверение со значком.

– Вермонт, – прочитал ассистент. – Боюсь, Новый Орлеан вне вашей юрисдикции. Мне очень жаль, но у Мадам сегодня и так много дел. Так что вы решили? Если не подходит четверг, то, может быть, вас устроит пятница…

Я вздохнула и дернула Коула за край куртки.

– Идем, это бесполезно.

Коул свернул удостоверение и, наградив невозмутимого ассистента и двух охранников уничижительным взглядом, так же молча удалился из магазина.

– Никак не могу привыкнуть, что за пределами Вермонта мой значок так же влиятелен,