Соколиные перья и зеркало Кощеевны (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев"

Ева кивала, наблюдая, как он встает и, придерживаясь за поручни или опираясь на ее руку, делает осторожные шаги по палате. Убеждая себя в том, что хочет слишком многого, если не сказать, всего и сразу и следует запастись терпением, она молча поправляла постель. Помогала любимому одеться и вывозила на прогулку в небольшой сад, где они каждый день сидели по нескольку часов в розарии или под старыми липами.

Лето все еще скупилось на тепло, поэтому в ветреные дни приходилось кутаться в пледы, а потом долго согревать Филиппу руки. Его поцелуи по-прежнему пронизывала нежность, но в ней ощущался легкий привкус горечи, как у отцветающих роз. А в объятьях даже после того, как сняли гипс, не ощущалось прежнего огня, словно, уничтожив порождений Нави, сокол исчерпал свою магию дотла, как первый Финист, крылья которого от горького разочарования обратились в пепел.

Филипп и сам понимал, что с ним что-то не так. Он не только не чувствовал в себе пламени Верхнего мира, но и перестал видеть шаманские птичьи сны. К Еве он в образе сокола тоже не прилетал. Ни наяву, ни во сне. Впрочем, из-за усталости она после возвращения спала без сновидений.

— А если я останусь обычным человеком, ты будешь меня любить? — робко пытаясь строить планы на будущее, как-то спросил Филипп.

— О чем ты говоришь? — пылко обняла его Ева. — Ты уже никогда не станешь обычным. Ты поднялся в такие небеса, куда не залетал доселе ни один сокол самого высокого полета. Возможно, тебе просто нужно какое-то время, чтобы восстановиться — продолжала она, воодушевившись и самая не ведая, кого больше пытается убедить. — Сопротивление козням Карины и противостояние с порождениями Нави отняли у тебя слишком много сил. Да и крыло одно у тебя сломано, — указала она на гипс, пытаясь все обратить в шутку.

— В любом случае я ни о чем не жалею, — согласился с ней Филипп. — Я видел небо Верхнего мира и использовал свой дар во благо.

— Как и во всех предыдущих случаях, — кивнула Ева, напоминая о спасении Кулешова и Рябова, родители которых, узнав обо всех обстоятельствах произошедшего, приходили благодарить.

— Не исключено, что тебе нужна какая-то встряска, — предположил Лева, тоже несколько озадаченный тем, как идут у спасенного сокола дела.

— Как в тот раз, когда кое-кто специально подставился под рога хтонического быка? — хмыкнул Филипп, который о сыне отцовского боевого товарища, конечно, отзывался исключительно как о человеке, с которым «можно пойти в разведку», но чувствовал себя обязанным и испытывал по этому поводу некоторую неловкость.

— Да за кого ты меня принимаешь? — возмутился Лева, старавшийся бывшего пленника по возможности подбодрить. — Думаешь, я совсем ненормальный? Просто силы оказались неравны. Ты же сам видел, сколько там погани Карина нагнала. Помимо Скипера.

— Вообще-то, он меня защищал, — призналась регулярно навещавшая друзей Ксюша. — Братьям пытался помочь, вот и подставился под рог.

— А еще у него профессиональный рефлекс — беречь руки, — добавила, обнимая мужа, Маша.

Ева разглядела в глазах Филиппа тоску и тоже поспешила заключить любимого в объятья. Еще до того, как сняли гипс, он начал канючить, выпрашивая ноутбук, и не мог понять, почему ему в этом отказывают.

— Потерпи, тебе пока нельзя напрягаться, — вслед за мамами и врачами увещевала его Ева.

— Я уже нормально себя чувствую, — пытался отстоять свои права Филипп. — Если небо для меня закрыто, программистом-то я быть могу? Я же даже в плену кодил и систему безопасности Фонда Экологических исследований взламывал.

Он замолчал, страдальчески нахмурившись, не до конца уверенный, что все, произошедшее с ним в заточении, ему не привиделось. Он, конечно, тоже не понимал, каким образом из тонких миров сумел добраться до компьютеров империи Карины. Да еще и с помощью носителя информации, доставленного таким неожиданным способом.

Ева же больше беспокоилась за флешку. Позвонив в один из первых дней бабушке Евдокии, она узнала, что Нелюб благополучно вернулся домой, но кулона при нем не оказалось.

— Да не переживай ты! — на этот раз успокаивал уже ее Филипп. — Дядя Миша новый сделает. Или я сам кузнечную премудрость освою. Надо же мне руку разрабатывать.

— Не к добру это, — вздыхала Ева, чувствуя, как тьма, не желая отпускать, клубится по углам. — Это же не просто безделушка, а обручальный подарок. Да еще и с носителем ценной информации.

Филипп обнимал ее, называя ее страхи пустыми домыслами, последствием пережитого. Но в душе, похоже, тоже понимал, что, вырвавшись из когтей Карины, они всего лишь получили передышку, и потому стремился скорее одолеть недуг и восстановить форму, хотя бы физическую.

А флешку им вернул Кирилл Боровиков сразу, как только Ксюша и Даждьроса разрешили ему увидеться с пациентом.

— Да ее наши умники из отдела вещдоков просто отдавать не хотели, — с порога пустился он в извинения. — Хотя информация вся скопирована и не на один носитель.

— Так она все это время была у вас? — обрадовалась Ева, возвращая кулон на законное место.

— Да вы понимаете, — посерьезнел Кирилл, стараясь говорить тише и вообще не занимать слишком много места. — Когда у нашего Дмитрия Степановича инфаркт случился, меня ж этот козел Званюк отстранил и досье все подчистил!

Ева кивнула, а Филипп болезненно передернул плечами, вспоминая, каким образом Карина организовала это «отстранение».

— Спасибо, пресса вмешалась, — продолжал Кирилл, имея в виду Романа Коржина и Михаила Шатунова. — Да и Дмитрий Степанович, спасибо здешним врачам, достаточно быстро в форму пришел. Хотя мы его агитируем сейчас в санаторий поехать. Но я к себе ничего скопировать не успел. Дескать, не положено с рабочего компьютера на личный данные переносить. А оперативные файлы как бы случайно удалять положено. Я, конечно, расстроился. Такой компромат, и все псу под хвост. А тут — прихожу в кабинет, а у меня на столе сидит здоровенный такой котяра, размером с рысь или даже пантеру, и держит вашу флешку.

Ева с Филиппом переглянулись. Маша, Лева и Ксюша понимающе кивнули. По поводу размеров Нелюба Кирилл явно преувеличил. Килограмм десять бабушкин любимец, конечно, весил, но до крупных сородичей явно недотягивал. Разве что держался не менее сурово.

— В общем, файлы мы восстановили, и теперь Карине не отвертеться, — с благодарностью глядя на Филиппа, заулыбался Кирилл. — И пускай ее Денис из юридического отдела даже не пытается запудрить нашему начальству мозги насчет превышения служебных полномочий и незаконной слежки. Проникновение было совершено с рабочего компьютера Фонда и частным лицом, а уж куда пошла информация — их не касается.

— Я готов и к дальнейшему сотрудничеству! — приосанился изнывавший от нетерпения Филипп. — Это дело надо довести до конца.

— Доведем, куда мы денемся! — оценив порыв, заверил Кирилл. — Аферу с УК «Экопереработка» мы раскрыли. Там сейчас идут проверки и обыски. Нескольких топов задержали, и им грозят реальные сроки. Но Фонд экологических исследований пока непотопляем, и Карина Константиновна, почти полностью свернув деятельность на поле «борьбы за экологию и чистоту города», сейчас занимается новыми проектами. Хотя на камерах фонда и УК она в эти дни засветилась, по документам она так и не вернулась из Бразилии. А там, судя по источникам, доступ к которым мы сумели получить благодаря кое-чьим действиям, — он выразительно глянул на Филиппа, — бизнес-леди занимается не сколько проблемами вырубки лесов, как говорится в официальных документах, сколько бактериологическими исследованиями. До этого она уже несколько раз посещала засекреченные лаборатории в ряде сопредельных с нами стран.

— Имеются в виду центры разработки биологического оружия? — вопросительно глянув на лучше разбирающуюся в теме Ксюшу, разом спросили Филипп и Лева.

Маша с Евой промолчали, но подумали о том же самом.

— Пока трудно об этом говорить, — помрачнел Кирилл. — Сбором данных об исследованиях в области боевых штаммов занимаются другие ведомства. А руководительница Фонда официально находится в Рио на лечении.