Соколиные перья и зеркало Кощеевны (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев"

— Попалась! Вот она! — торжествующе вскричала Елань. — Никита зови сюда хозяйку! А ты, дорогуша, давай сюда перо!

Глава 26. Пламя Верхнего мира

— Ну что уставилась? — видя, что Ева не может пошевелиться, продолжала торжествовать, медленно надвигаясь, Елань. — Боишься? Правильно делаешь. Хозяйка тебя отсюда живой не выпустит! Да и я не позволю. Меня из-за тебя чуть по ветру не развеяли! На болото едва не отправили, замордовали, потом заставили раскорячиться и стариков ублажать! Тебе еще за то, что личико твой сокол мне тогда попортил, неплохо ответить!

Она взметнула вперед и вверх свою покрытую перьями когтистую лапу, оставляя длинную кровавую борозду на лице Евы, которая не имела даже сил заслониться. Страх полностью парализовал ее, вымораживая нутро, выхолащивая мысли и чувства, превращая в бесполезную, безвольную куклу, с которой можно творить что угодно.

О чем она вообще думала, пробираясь сюда? Кем себя возомнила? В какую бесполезную авантюру ввязалась. Вообразила себя если не спасительницей мира, то сказочной героиней, способной разрушить дурной морок. И вот теперь, когда пришла пора действовать, она сидит в углу у печки, как куль, сжимая рюкзак, в котором есть еще немало полезных предметов, но нет лекарства от страха, вернее, от самой себя!

— Вот так-то лучше! — удовлетворенно прошипела Елань. — Жаль, глазки пока нельзя выклевать. А вот причесочку я тебе, пожалуй, подправлю! Всегда завидовала твоим волосам! Мне, да и другим девчонкам приходилось прибегать к куче ухищрений, а эта по волосам щеткой провела — и уже красотка!

Трудно сказать, когда и как у кикиморы в лапе оказались ножницы. То ли их подали забившиеся под стол Мшара с Няшей, то ли Елань их притянула силой магии, то ли просто сняла с полки. Но когда к Евиным ногам с лязгом упали первые пряди, а острые лезвия щелкнули у самого лица, грозя отхватить целый пучок с макушки, да еще и пол-уха, внутри словно что-то щелкнуло. Или это опять хрустнул проклятый ледяной хитиновый покров?

Да сколько можно терпеть откровенное глумление? Что эта нежить болотная себе вообразила? Ева ей не кукла и не послушная овца. У нее в запасе еще есть волшебные травы и заветное перо. Пока не явилась Карина, игра еще не кончена!

И в этот миг что-то горячее и большое согрело грудь, разгоняя кровь по жилам, но не обжигая. Не совсем соображая, что делает, Ева сунула руку за пазуху и достала оттуда не перо, а сияющий меч. Тот самый, о котором говорила Белая волчица.

Оцепенение спало как дурной сон. Хитиновый панцирь разлетелся ледяными осколками, Ева поудобнее перехватила рукоять, выстраивая защиту, и перешла в наступление. Куда-то за печку отправились подхваченные на лезвие докучные ножницы. Елань еле успела отдернуть лапу. Ева с наслаждением распрямилась и, закидывая за спину рюкзак, приставила пылавшее и рассыпавшее искры, точно раскаленная сталь, острие к горлу кикиморы.

— Ты сейчас же отведешь меня к Филиппу, и только попробуй сплутовать! Церемониться не стану! — решительно проговорила она, выразительно поигрывая мечом возле лица мигом сникшей и принявшей почти человеческий облик Елани и не забывая про двух других кикимор.

Впрочем, Няша и Мшара как нырнули под стол, так и не собирались оттуда вылезать, полагая, что это самое безопасное в тереме место. Елань попыталась дернуться и то ли сбежать, то ли позвать на помощь, но одна-единственная искра, упавшая с клинка и прожегшая ее кожу едва ли не насквозь, сделала ее сговорчивой.

Ева следила за каждым ее движением, освещая дорогу мечом и надеясь, что Карине и Скиперу все-таки понадобится какое-то время, чтобы вернуться. В крови вместе с пламенем горел шальной азарт. Она понимала, что ей выпал тот самый единственный шанс, который необходимо использовать.

Как только Елань отперла дверь камеры Филиппа, Ева втолкнула кикимору в соседнее помещение и, задвинув засов, поспешила к простертому ничком на соломе пленнику, понимая, что времени у нее в обрез. Впрочем, на этот раз все произошло невероятно быстро. Едва свет от превратившегося в меч пера упал на затылок Филиппа, под спутанными волосами обозначился пульсирующий черной кровью, истекавший по краям гноем и слизью сгусток концентрированной тьмы.

Каким образом Ева столько времени не могла его разглядеть? Впрочем, самобичевание стоило отложить на потом. Сейчас пришла пора действовать, исполнив то, для чего она проделала этот трудный путь. Едва рука прикоснулась к осколку, тот поддался и сразу вышел, исторгнув из груди Филипп вздох облегчения.

Повинуясь какому-то наитию, Ева бросила осколок на пол и с силой рубанула по нему мечом. Раздался женский крик, исполненный гнева, удивления и боли. В глубине темного зловещего зазеркалья мелькнуло окровавленное лицо Карины. Осколок сначала распался, потом испарился. И вместе с ним погас меч, и исчезло перо. Но это уже не имело значения. На свою спасительницу, удивленно проводя все еще скованной рукой по затылку, смотрел Филипп.

— Ева? Милая! Это действительно ты?

Почувствовав, что ноги опять не желают ее держать, Ева опустилась на солому рядом с возлюбленным, мгновенно оказавшись в его объятьях и припадая к губам поцелуем. Сегодня Филипп, конечно, ответил.

Сколько она ждала этого момента? Неделю? Две? Три? Сколько вообще времени прошло в людском мире? Как долго продолжался ее путь? Ей казалось, что прошла целая вечность. Окруженные многодневной щетиной губы безбожно кололись и имели соленый, терпкий вкус, который усиливали лившиеся из ее глаз слезы. Но для нее не существовало в целом мире ничего слаще этих губ.

— Как ты здесь оказалась? — не без труда отстранившись, проговорил Филипп, еще раз рассматривая любимую, проводя рукой по ее исцарапанному лицу и всклокоченным волосам, и убеждаясь, что перед ним не очередная подделка. — Уходи немедленно! Карина ждет тебя и хочет устроить нам западню.

— Я без тебя никуда не пойду! — вновь обретая решимость, проговорила Ева. — У нас мало времени, — пояснила она, доставая пару стеблей разрыв-травы. — Я все-таки сумела разрушить заклятье, но Елань меня разоблачила. Поэтому чем скорее мы выберемся, тем лучше.

Когда цепи упали с рук, Филипп не удивился. Только поморщился, растирая запястья, и попытался подняться в полный рост, запоздало застыдившись своей наготы и озираясь в поисках одежды. Ева и тут пришла ему на помощь. Не просто так она все это время несла в рюкзаке смену белья, майку и джинсы из гардероба любимого. Разве что обувь не захватила. Ведь сокол должен летать.

Хотя вода из одолень-ключа заживила раны пленника, подсыхающие рубцы на малейшее прикосновение отзывались болью. Поэтому от майки Филипп решил все же отказаться, да и времени терять не хотел. Двигаться достаточно быстро ему не позволяла слабость. Все-таки раны требовали лечения, да и не ел он уже несколько дней. Ева пока могла предложить только глоток воды из одолень-ключа и свое плечо. Почему она не догадалась захватить со стола хотя бы пару котлет?

Елань куда-то удрала. Видимо, воспользовалась действием разрыв-травы, отворившей и ее засов. Впрочем, Ева и так понимала, что ее миссия по спасению выглядит не просто рискованной, но откровенно непродуманной. Почему она раньше не догадалась хотя бы спросить? Все чего-то ждала. Впрочем, судя по последнему разговору, тут даже Лева не знал ответа.

Когда они добрались до выхода из узилища, путь преградил Никита.

— Куда? Хотите, чтобы вас сцапали? — поморщился он, досадливо глядя на подобравшегося и пытающегося заслонить собой Еву Филиппа. — Лети уже отсюда, птица, и больше не попадайся! — указал он на боковой коридор, тот самый, по которому Мшара уводила Еву на кухню. — Попробуйте через черный ход, может быть, его еще не перекрыли!

— Идем с нами! — предложила этому странному запутавшемуся в жизни парню Ева.

Он сначала отозвался непечатно, потом пояснил:

— Чтоб лишиться такой непыльной и хорошо оплачиваемой работы?