Жнец и Воробей - Бринн Уивер

— Так и думал, — поворачиваюсь, и она обвивают руками мою талию. Кладу ладони на её щеки и целую в губы. — Спасибо тебе — шепчу я. — Я люблю тебя, Слоан Кейн.

— Я тоже тебя люблю, Роуэн. А теперь, пока они заняты, — говорит она, кивая в сторону гостиной, — не хочешь сбежать и заняться карате в гараже?

Улыбаюсь своей прекрасной жене. В её карих глазах так много любви и радости, а на щёчке появляется ямочка от ухмылки.

— Я уж думал, ты никогда не предложишь.

ЭПИЛОГ 2 — КЛИНОК ЯРОСТИ

Я пригибаюсь за кустами и всматриваюсь сквозь листья, их сочная зелень играет в лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь кроны дубов и ясеней. Компания столпилась у края каменистого обрыва, по очереди разглядывая что-то в бинокль. Лаклан и его жена Ларк. Фионн и Роуз, теперь уже помолвленные. Роуэн Кейн. Слоан Сазерленд, теперь тоже Кейн. До сих пор помню, как Роуэн кричал её имя — тогда, когда мы встретились единственный раз. Слоан! Слоан! Его голос до сих пор звучит в моей голове по ночам. Это один из кошмаров, которые прячутся в тени моей комнаты, где нет света.

Я смотрю на клетчатую кофточку, которую надела. Рыжий цвет. Тёмно-синий. Жёлтые квадраты, пересечённые линиями, которые уже выцвели. Провожу пальцами по швам на рукаве, который я зашила.

«Я отдам её тебе, но мне нужна твоя помощь».

Снова смотрю на группу. Я уже следила за ними раньше. За тем, как они легко общаются. Иногда, за более тяжёлыми моментами. Слабо улыбаюсь, когда вижу, как они тихо шепчутся и смеются. Кожа Роуэна окрасилась в зелёный цвет от того дурацкого костюма, который он надел вчера. Но когда он обнимает Слоан за плечи и целует её в лоб, прежде чем вернуться к разговору с Лакланом, я вижу, как она на него смотрит. Будто он — самое лучшее, что она видела в жизни.

У меня тоже была такая любовь. У меня был Адам.

В моих глазах стоят слёзы. Почти каждый день я научилась их сдерживать. Научилась разрезать свою горесть на части лезвием ярости. Но сегодня? Сегодня — самый тяжёлый день.

Три года назад у меня забрали Адама. Под истошные крики, под рёв бензопилы. Он умер под смех безумного убийцы.

Я тоже должна была умереть.

Да. Он убил Адама. И я клянусь, Адам станет последней жертвой Харви Мида.

Зажмуриваю глаза. Когда открываю их, ребята уже встали, отряхивают джинсы, пьют воду из бутылок, снимают кофты или проверяют ножи, и затягивают ремни на рюкзаках, готовясь покинуть этот обрыв и отправиться на ферму, спрятанную в долине. Туда, где живёт убийца. Следующий монстр, которого пришли убить главные хищники.

В сердце вонзается всплеск адреналина, такой же острый, как те колья, которыми Роуэн пригвоздил Харви Мида к полу в сарае. Поднесённый дар любимой женщине. Я смотрела, прячась в высокой траве, как она вернулась к сараю, прижимая к себе раненую руку, а другой рукой тащила мёртвое тело. Она выглядела сломленной. Но ещё и радостной. Непобедимой. Неприкасаемой. Она была не просто выжившей — она была воплощением возмездия. В этой женщине было столько силы.

Я тоже хочу быть такой.

Группа трогается с места, идя друг за другом по узкой тропинке. Впереди — Ларк с Лакланом. За ними — Роуз и Фионн. Роуэн идет следующим. Слоан шагат последней, напоследок оглядываясь.

Моё дыхание перехватывает. Я медленно поднимаюсь из своего убежища, делаю шаг на ту же тропу, уходящую в лес.

Слоан сразу же меня видит. Её глаза удивлённо расширяются. Рука сильнее сжимает нож у бедра. А потом я вижу, как она меня узнаёт.

Её взгляд скользит по кофточке. Которую она дала мне, когда я была совсем голая заперта в тёмном подвале. Она снова смотрит мне в глаза и улыбается.

Слоан кивает. Я киваю в ответ. А затем она поворачивается и уходит.

Смотрю, как она исчезает за остальными. Когда в лесу снова всё затихает, поворачиваюсь и иду в другую сторону.

Когда-то меня звали Отэм Бауэр.

И мне есть что рассказать.

БОНУСНАЯ ГЛАВА

РОУЗ

Я останавливаюсь на подъездной дорожке, выключаю двигатель байка и снимаю шлем. Убираю волосы с глаз, чтобы посмотреть на дом. Наш дом. Мой и Фионна. Первый дом, а не трейлер. Работы тут полно, не спорю. Веранда еле держится. В выходные займёмся кухней. Фионн так хотел поскорее начать ремонт, что они с Лакланом покрасили нашу спальню и заменили ковролин на следующий день после переезда. Слышу дрель наверху, визг доносится через окно гостевой. И музыку. И то, как Фионн подпевает, не попадая в ноты. Улыбаюсь и слезаю с мотоцикла. Всего неделя прошла, а я уже ощущаю себя как дома.

Входя в дом, я чувствую запах свежей краски и ощущаю счастье. Барбара просыпается и вылезает из деревянного ящика, который Фионн построил для неё рядом с камином. Убираю шлем и глажу её, глядя на фотографии, которые Фионн сегодня достал и поставил на камин. На одной мои друзья из цирка. На другой Роуэн и Лаклан. Одна фотография с нашего первого ежегодного августовского поединка почти год назад, лицо Роуэна ужасного зелёного цвета от краски, которая не смывалась ещё целую неделю. И моя любимая — самая большая. Я поднимаю её и улыбаюсь, глядя как мы целуемся. Это фотография с нашей свадьбы в прошлом месяце в коттеджах «Ковекрест» в штате Мэн, в том же месте, где мы воссоединились. В месте, где невидимая нить затянула рану, которая долго не заживала.

Я провожу пальцем по фотографии. И ставлю её обратно на камин. Некогда тут рассиживаться, когда Фионн поёт «Don't Stop Me Now» группы Queen во весь голос наверху.

Пытаюсь тихо подняться по лестнице, но ещё не выучила, какие половицы скрипят. Четвёртая ступень выдаёт меня с головой. Как он услышал? Словно с тех пор, как он спелся с Лиандером, у него проснулось какое-то шестое чувство.

Дверь в комнату открывается, и Фионн стоит на лестнице с дрелью в руке и улыбается.

— Привет, — говорит он и выключает музыку на телефоне. — Подкрадывалась?

— Ну, может, чуть-чуть, — отвечаю. Он аж сияет, будто гордится, что поймал меня. — Как ты меня услышал?

Фионн пожимает плечами и сокращает расстояние между нами, не останавливаясь, пока не оказывается на ступеньке выше. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы. И снова это чувство, что