Игры патриотов - Том Клэнси

— Рад это слышать, сынок, — улыбнулся адмирал. — Я всегда знал, что с мозгами у вас все в порядке. Так чем конретно вы хотели бы заняться?

— Нам известно, что у них целая сеть. Данные, с которыми вы дали мне ознакомиться, довольно ограничены. Вы, безусловно, будете стараться раздобыть информацию о всех террористических группах, выискивая нить, ведущую к АОО. Может, я смогу быть полезным вам в этой работе.

— А как с вашим преподаванием?

— Я могу приезжать сюда в свободное время. Тем более, что в данный момент дома меня ничего не удерживает.

— Вообще-то мы полагаем, что нехорошо, когда в расследовании того или иного дела участвует человек, лично заинтересованный в нём, — счёл нужным отметить Грир.

— Сэр, я же не прошусь в группу захвата преступников. Я знаю, адмирал, вы хотите, чтобы я работал у вас в качестве полноценного служащего. Если вы действительно хотите этого, то дайте мне для начала заняться тем, что я считаю важным и для себя, и для вас, — Джек помолчал, подыскивая ещё какой-то аргумент. — И это, кстати, даст возможность выяснить, подхожу ли я вам.

— Кое-кому это может не понравится.

— Со мной, сэр, частенько происходит такое, что мне не по душе, и, однако, я вынужден мириться с этим. Если я не в состоянии нанести ответный удар по тем, кто на меня посягает, то мне лучше просто сидеть дома. Вы — мой единственный шанс что-то сделать, чтобы защитить свою семью.

Грир повернулся к угловому столику, где стоял кофейник, и налил ещё одну чашку кофе. Джек понравился ему с самой первой встречи. Этот молодой человек умеет добиваться своего, и причём без всякой наглости. Это говорит в его пользу: знает, чего он хочет, но при этом не нахрапист. Им не движут амбиции ещё одно очко в его пользу. И, наконец, в нём масса талантов, которые, разумеется, подлежат шлифовке и нуждаются в руководстве. Грир всегда искал таланты. Адмирал вновь повернулся лицом к Джеку.

— О'кей, вы будете зачислены в команду. Координатор информации — Марти, и вы будете работать в прямом контакте с ним. Я надеюсь, что вы не разговариваете во сне, потому что вас ознакомят с такими материалами, которые вам даже во сне не разрешено видеть.

— Сэр, все мои сны теперь только об одном…

Этот месяц был для Денниса Кули крайне хлопотливым. После смерти одного графа в Восточной Англии его наследники были вынуждены распродать его библиотеку, чтобы расплатиться с долгами, оставленными покойным, и Кули пустил в дело практически все свои сбережения, чтобы приобрести двадцать одну книгу.

Но затраты стоили того. Среди приобретённых книг был даже Марло — первое издание его пьес. К тому же покойный граф тщательнейшим образом заботился о сохранности книг — время от времени он их подвергал замораживанию, чтобы уничтожить насекомых, способных обратить в прах эти бесценные сокровища.

Несмотря на водяные подтёки на обложке, оттолкнувшие других, менее опытных покупателей, Марло был в прекрасном состоянии. Кули, склонившись над столом, читал первый акт «Мальтийского еврея», когда в дверях звякнул колокольчик.

— Это то самое издание? — с места в карьер спросил покупатель.

— Да, — улыбнулся Кули, пытаясь справиться с удивлением. Он не ожидал, что этот человек появится так скоро. — Напечатано в шестьсот тридцать третьем году, сорок лет спустя после смерти Марло. Некоторые куски текста, конечно, под вопросом, но эта книга — одна из нескольких, которые сохранились от первого тиража Марло.

— Действительно, подлинник?

— Конечно, — сказал Кули, слегка даже обиженный этим вопросом. — В дополнение к моим скромным знаниям в этом вопросе, имеется и заключение сэра Эдмунда Грея из Британского музея.

— С этим не поспоришь, — согласился покупатель.

— Боюсь, я ещё не пришёл к выводу, какова должна быть цена. — И про себя добавил: «С какой целью ты явился?»

— Цена меня не волнует. Я понимаю, что вам, вероятно, хочется сохранить Марло для себя, но я должен его приобрести.

Слова эти должны были объяснить Кули, какова цель этого визита.

Покупатель, перегнувшись через плечо Кули, принялся разглядывать книгу.

— Великолепно, — сказал он, незаметно опустив в карман букиниста небольшого формата конверт.

— Может, мы договоримся. Через две-три недели, — согласился Кули и бросил взгляд в окно. На той стороне пассажа, возле витрины ювелирного магазина стоял какой-то человек. Но вот он оторвался от витрины и ушёл.

— Я хотел бы пораньше, — сказал покупатель.

Кули вздохнул.

— Приходите на следующей неделе, и мы обсудим это. У меня есть и другие желающие, знаете ли.

— Ну, такой цены, как я, никто не даст.

Кули дважды моргнул, что означало согласие. Джеффри Уоткинс ещё какое-то время покопался в книгах и остановился на Китсе — тоже из коллекции покойного графа, — за которого выложил шестьсот фунтов наличными. Выйдя из пассажа, он не обратил внимания на молодую даму возле газетного киоска, тем более не мог он видеть ещё одну даму, стоявшую в другом конце пассажа. Та, что последовала за ним, была одета так, чтобы привлекать всеобщее внимание — даже волосы у неё были покрашены в оранжевый цвет. Она шла за ним два квартала, но, когда он перешёл на другую сторону улицы, продолжала идти в прежнем направлении. Возле Грин-парка за Уоткинсом пристроился офицер полиции.

В тот вечер данные о результатах наружного наблюдения поступили в Скотленд-Ярд и были, как обычно, введены в компьютер. Операция эта осуществлялась совместными силами лондонской полиции и службы безопасности, известной как MI-5. В отличие от ФБР «пятёрка» не имела права производить аресты и должна была, чтобы довести дело до конца, работать вместе с полицией.

Этот «брак» не был счастливым. По условиям его, Джеймс Оуинс должен был тесно сотрудничать с Дэвидом Эшли. И он полностью разделял оценку своего коллеги из ФБР, данную этому молодому человеку: «мерзкий ублюдок».

Прихлёбывая чай, Эшли читал распечатку. Они выявили тридцать девять человек, которые знали или могли знать о неожиданной поездке королевского семейства, закончившейся покушением, и о маршруте этапирования Сина Миллера на остров Уайт. Через кого-то из этих тридцати девяти и произошла утечка информации. За каждым из них установили наблюдение. Пока что удалось выявить одного тайного гомосексуалиста, двух мужчин и одну женщину, состоявших между собой в нетипичных сексуальных отношениях, и ещё одного мужчину, который оказался завсегдатаем киношек в Сохо, где крутили порнофильмы. Исследование финансовой ситуации всех тридцати девяти ничего интересного не дало, как ничего не дало и наблюдение за повседневным образом их жизни. У многих из них было, как водится, своё хобби, другие увлекались театром, третьи предпочитали сидеть перед телевизором. У некоторых был довольно обширный круг знакомств, а у нескольких вообще не было никаких друзей. Последние невольно вызывали чувство благодарности у детективов, поскольку не надо было проверять ещё и их друзей-приятелей. Операция эта была необходима, хотя Оуинсу она и была неприятна. Все равно что подсматривать в замочную скважину. От магнитофонных записей иных телефонных разговоров, особенно между любовниками, он порой ёжился. Оуинс считал, что человек имеет право на невмешательство в его личную жизнь. Нельзя так совать нос в чужие дела. Но, говорил он себе, надо найти того человека — вот ради этого и приходится заниматься столь дурнопахнущим делом.

— Я вижу, что мистер Уоткинс побывал сегодня в букинистическом магазине, — заметил Оуинс, просматривая свою копию распечатки.

— Да. Он коллекционирует книги. Я тоже, — сказал Эшли. — Я, кстати, тоже бывал в том магазине пару раз. Недавно была распродажа библиотеки одного графа. Верно, Кули что-нибудь раздобыл там, а Джеффри хочет заполучить это для себя, сказал Эшли и подумал, что надо бы и ему заглянуть в тот магазин. — Он пробыл там десять минут, — продолжал Эшли, — разговаривал с Деннисом…

— Вы его знаете? — поднял на него глаза Оуинс.

— Он один из лучших букинистов, и у него отлично налаженная торговля, — сказал Эшли и улыбнулся этому своему слову — «торговля». Года два назад я купил у него в подарок своей жене Бронте. Этакий маленький толстячок, но своё дело он знает. Джеффри поговорил с ним минут десять, что-то купил и ушёл. Интересно, что он купил? — Эшли потёр глаза. Он работал по четырнадцать часов в день уже так давно, что и забыл, когда это началось.

— Первое новое лицо, с которым Уоткинс встретился за несколько недель, — заметил Оуинс.

Он какое-то время раздумывал над этим. Но были и более обещающие ситуации, нежели эта. А людей у него было не так уж и много.

— Итак, можем мы договориться по вопросу об иммиграции? — спросил адвокат.

— Ни в коем разе, — сказал Билл Шоу, сидевший по ту сторону стола, и подумал: «Надеешься, мы предоставим ему политическое убежище?»