Покорившие судьбу - Валери Кинг

Дом балов и собраний Алмака, известный лондонский «рынок невест», был кратчайшим и самым верным путем к успеху во время сезона. Джулия прекрасно понимала, что если этот путь будет закрыт для ее сестер, то многие молодые люди – в первую очередь те, которые считаются «завидными женихами», – постараются воздержаться от знакомства с ними.

– Так вы полагаете, что без этих приглашений мы сможем чего-нибудь добиться?

Леди Тревонанс широко улыбнулась.

– Подождите, дайте порядочным молодым людям раз-другой взглянуть на Элизабет, Каролину и Аннабеллу, и тогда – увидите сами – сэру Перрану трудно будет отбиться от гостей!

Джулия была не очень уверена в последнем, но поскольку ее визит и так уже растянулся далеко за положенные четверть часа, то она поднялась и стала прощаться. Однако леди Тревонанс, видимо, не собиралась пока отпускать свою гостью и снова уговорила ее сесть. Когда вернувшийся паж занял свое место за диваном у ее плеча, маркиза заметно оживилась. Они немного пошептались, и негритенок куда-то убежал, но через минуту появился снова, с блаженной улыбкой на широконосом лице, и шепнул на ухо хозяйке какое-то слово.

Просияв, маркиза потрепала мальчика за щеку и обернулась к Джулии.

– Простите нам наши маленькие секреты, просто мы готовили для вас сюрприз.

В следующее мгновение в комнату вошел Эдвард.

Джулии показалось, что она вдруг шагнула из яви в сон.

Эдвард!

Она не знала, произнесла ли она его имя мысленно или вслух.

Пока он шел к ней через всю комнату, она почти не дышала. Его волосы, по-прежнему длинные, были туго стянуты черной лентой, белый шейный платок и белоснежные углы стоячего воротничка оттеняли смуглость щек. На широких плечах превосходно сидел темно-синий фрак, впереди, между короткими полами фрака и черными панталонами, виднелась узкая полоска светло-желтого шелкового жилета. Высокие голенища подчеркивали стройность мускулистых ног. Он был, как всегда, красив, и, как всегда, при одном взгляде на него сердце Джулии тревожно забилось. Она не могла оторвать от него глаз.

Наконец он склонился над ее рукой.

– Здравствуйте, леди Блэкторн, – с улыбкой произнес он.

Прежде чем отпустить, он ненадолго задержал ее пальцы в своей руке.

– Где же ваши хорошие манеры, майор? – послышался с дивана голос леди Тревонанс. – Вы как будто вовсе не замечаете хозяйку дома.

– Виноват! – Обернувшись, Эдвард смиренно прижал ладонь к груди, после чего направился к маркизе, чтобы приложиться к ее ручке. – Но я предчувствовал, что мне так или иначе не избежать вашего гнева. Подойди я сперва к вам, вы сказали бы, что я невнимателен к вашей гостье.

– Возможно, вы правы; но я все же не могу отказать себе в удовольствии вас подразнить.

– Я рад, что доставил вам удовольствие, миледи. И спасибо, что послали за мной.

Она довольно улыбнулась, потом вдруг поднесла руку ко лбу, словно вспомнив о чем-то.

– Какая я рассеянная! – в притворной досаде воскликнула она. – Совсем забыла: ведь меня ждет важное и срочное дело! Майор Блэкторн, я сознаю, что злоупотребляю вашим великодушием, но не согласитесь ли вы – ради меня! – занять в мое отсутствие леди Блэкторн? Собеседница она, правда, неважная, но собой необычайно хороша, так что не сочтите за труд, окажите мне такую любезность!

Все это было сказано столь легким и игривым тоном, что Джулия окончательно смутилась. Кажется, герцогиня хочет оставить их с Эдвардом наедине? Она уже хотела воспротивиться, но когда Эдвард обернулся и взглянул на нее так, будто он умирает от жажды, а у нее в руках стакан с чистой водой, – решила все же покориться воле хозяйки.

Леди Тревонанс тем временем встала и, слегка ухватив негритенка за ухо, повела его к выходу. Джулия тоже встала, чтобы попрощаться с хозяйкой.

В дверях маркиза задержалась и пригласила Джулию наведываться к ней не реже, чем раз в два дня, с новостями и с полученными приглашениями. После этого она бросила Эдварду некий предмет, оказавшийся, к вящему смятению Джулии, ключом, и, прежде чем уйти, вполне явственно подмигнула.

Джулия почувствовала, как краска заливает ее лицо.

– Неужели она думает, что… – Она умолкла, не договорив.

Эдвард улыбнулся и подошел к Джулии.

– Она просто любит над всеми подшучивать, – сказал он, – но делает это по-доброму. На самом деле она прекрасно знает, что ни ты, ни я не выйдем за рамки приличий и не позволим себе ничего лишнего. – Серые глаза смотрели на нее влюбленно и одновременно грустно. – Хотя, сказать по правде, в тот момент, когда я вошел в комнату, я ощутил ровно то же самое, что и в июле: тогда, стоило мне только взглянуть в твою сторону, как уже хотелось обнимать, целовать и ласкать тебя без конца… Я всегда буду любить тебя, Джулия.

От его слов на сердце у Джулии стало вдруг нестерпимо горячо. Она дотронулась ладонью до его щеки и посмотрела ему прямо в глаза; тут же ей захотелось раствориться в их серой зовущей глубине и остаться там навсегда. – А я в тот момент, когда ты вошел в комнату, не могла ни думать, ни дышать, – тихо сказала она. – Просто остолбенела – и все. Я ведь не ожидала тебя сегодня встретить. Слава Богу, что это произошло здесь, а не на каком-нибудь балу, иначе всему Лондону тотчас стало бы известно, что я к тебе чувствую.

Собственные слова казались ей вполне безобидными. В конце концов, что дурного, если, храня верность мужу, она признается в своей любви к другому?

Но не успела она понять, что произошло, как он уже обнял ее, и его губы легко коснулись ее лба, виска, щеки, а ее собственная рука, все еще лежавшая на его щеке, скользнула назад, к затылку, к черной шелковой ленте в его волосах. В тот же миг Эдвард притянул ее к себе, а его рот нежно приник к ее губам. По всему телу Джулии пробежала волна сладостного желания, и она поняла, что должна сейчас же оттолкнуть Эдварда, запретить ему так себя целовать, – но у нее не было на это сил. Сейчас она желала лишь одного – чтобы его руки трогали и ласкали ее, чтобы его кожа касалась ее кожи, а его губы поскорее добрались до тех мест, которые так тосковали по его ласкам.

Блэкторн не понимал, почему от одной ее близости все его принципы и решения, казалось, полетели в тартарары. Ведь всего минуту назад он не собирался так страстно целовать и прижимать ее к себе, теперь же он, кажется, готов был пойти гораздо дальше, стоило ей только намекнуть.

– Джулия! – едва слышно шепнул он ей в ухо и, услышав в ответ собственное имя, снова жадно приник к ее губам. Желание его стремительно росло и становилось все непреодолимее. С нею, по всей видимости, происходило то же самое, или, возможно, она угадала его состояние, потому что неожиданно она вырвалась от него и отошла к камину.