Последний леший - Василий Купцов

— Да живой я, и настоящий, и здоровый! — сказал Рахта побратиму, — Настолько живой и здоровый… Вы, добры молодцы, подождите нас маленько, мы скоро прийдем!

Сухмат остановился, задержал Нойдака с мальчишкой.

— Привал, будем костер разводить! — скомандовал он.

— А Рахта? Полина? — голос Нойдака был озабочен.

— У них есть одно… дело… — сказал Сухмат, — Они скоро придут. Или к утру…

— А я знаю, чем они будут заниматься! — хихикнул Лёкки и получил первую, в своей человеческой жизни, оплеуху…

Глава 18

Вот теперь и выяснилось, сколь хороши некие странности у людей, скажем, у Сухмата. Казалось бы, зачем ему было хранить и тащить с собой все вооружение погибшего Рахты? Ну, меч, ладно, но все остальное — булаву, ножи, кольчугу и брони. Тем не менее, Сухмат не бросил ничего. Вот и пригодилось — теперь Рахта был снова при всех своих доспехах. Хуже дело обстояло с Полиной. Железная одежда чужеземного крестолюбца была брошена, Сухмат даже и не думал прикасаться к ней, а не то что — сохранять. Нойдак предложил было свою кольчугу, девушка едва не начала говорить спасибо — да как примерять стала, так и расстроилась. Кольчужка то была как раз на худенького Нойдака, а Полина — даром что девица — просто в нее не влезала! Зато меч Нойдаков пришелся ей как раз по душе. А лук — чего тут мудрить, лук был изготовлен в момент. Хотя умелый северянин — а он, как мы знаем, был знатный резчик, — хотя Нойдак и порывался сделать ей лук, Рахта занялся этим делом сам, справедливо полагая, что у богатыря лук должен быть богатырский, а изготовить такой лук может — само собой — только богатырь! Тем более, что Нойдак, делая лук для Лёкки, особо не мудрил, вырезав его из одного куска упругого ракитника. Да и со стрелами особо не мучился, оставив наконечники деревянными, лишь хорошо их заострив. Ведь отроку предстояло еще многому учиться — будучи духом, он, само собой, никогда из лука не стрелял. Впрочем, Лёкки вообще ничего не умел, даже таких вещей, которые обычному человеку и в голову не приходят, ну да ладно, и так все сами поймете…

Лук, сделанный Рахтой, был прекрасен. Может, ему просто повезло с теми двумя ветвями, из которых он и сложил свое творение — ветви имели идеальный изгиб и именно ту толщину, что было нужно. Сочленение Рахта долго подбирал по руке Полины, не семь — десять раз примерял, перед тем, как отрезать лишнее. Ну, и еще, разумеется, Рахта изготовил для любимой отличные лапоточки, и на этот раз десяток раз примеряя. Впрочем, неизвестно, было ли эти примерки нужны, или просто он использовал предлог, чтобы лишний раз прикоснуться к любимой ножке…

Так что вскоре все молодцы и девицы были экипированы и вооружены. Луки были опробованы в тот же день. Первая же стрела, пущенная Полиной, сбила на лету утку. Почин был неплох, при том количестве живности, что водилась в окружающих лесах и болотах, умереть с голоду было просто невозможно! Несколько хуже дела обстояли у Лёкки, который так ни во что и не попал. Впрочем, учитель из Нойдака был никудышный, в том стойбище, откуда родом был Нойдак, луками на охоте не пользовались, там был мир дротиков да гарпунов, ну, и копий, разумеется. Поэтому сам северянин мог скорее сбить лебедушку умело брошенной дубинкой, чем стрелой из лука. Так что в результате этой охоты Нойдак был отстранен от обучения Лёкки, и отроком вплотную занялся Сухмат, пообещав, что научит его через недельку — другую не попадать тетивой по пальцам. Это была шутка, разумеется, уже на второй день обучения отрок попадал с десяти шагов в дерево и больше не калечил пальцев.

В тот вечер компания собралась у костра, и Рахта с Полиной не спешили, как в предыдущие вечера, «пойти спать — поздно уже». Да и пора уже было Сухмату с Нойдаком услышать о тех удивительных событиях, которые произошли с влюбленными после того, как они попали в Мир мертвых. Сухмат не торопил побратима с этим рассказом, мало ли — может, вспоминать неприятно, а может — и нельзя чего говорить? Но Рахта сам пообещал рассказать — вот только немного успокоится. Прошли дни — успокоился… Пришло время рассказывать!

— Как я там оказался — не помню, помню лишь огонь и сильную боль во всем теле, — начал свой рассказ Рахта, — а потом боль прошла и остался лишь огонь повсюду. Я не видел Полинушки, но чувствовал ее руку…

— Мы держались за руки, — подтвердила поляница, — а боли я не чувствовала с самого начала, я вообще ее не ощущала с того момента, как умерла…

Итак, вокруг влюбленных клубился лишь белый туман. Ничего дальше собственного носа видно не было. Через некоторое время туман начал рассеиваться. То, что увидели Рахта и Полина перед собой их мало вдохновило.

— Тебе, добрый молодец, направо, а тебе, девица — налево! — рявкнул огромный, в рост человека, страшный пес, из пасти которого капала слюна, а глаза горели красным пламенем, — ну, чего сцепились, как клещи? Сказано — тебе направо, а тебе — налево!

Но молодые люди продолжали стоять, сжавшись за руки.

— Плохо же вы начинаете новую жизнь в Кощном мире, — заметил насмешливо огромный велет, — коли слушать не изволите, так хуже будет!

— Мы — в Мире мертвых? — спросила Полина. Странно, в ее голосе не было страха. Может — уже притерпелась.

— Ну да, в Мире мертвых, в Кощном царстве, и будет вам суд скоро, — подтвердил велет, — только тебе, парень, свой суд, а тебе, дева — свой.

— Мы не расстанемся! — заявил Рахта, и добавил, увидев, что слуга Виев направляется к нему, — Даже и не думай!

— Где ж твой меч, богатырь? — засмеялся велет, — Ты ж теперь бестелесный, пока Сварог тебе новое тело не подарит, так что нечего руками махать, не поможет…

И чудовище протянуло длинную костистую лапу, намереваясь разорвать руки влюбленных. Рахта держал руку Полины в своей левой ладони, правая рука была свободна — так почему бы и нет? Удар вроде у него всегда был поставлен…

Велет не удержался на ногах, получив удар в уродливую челюсть, мелко засеменил назад и грохнулся о камень. Видимо, его давненько не били, то-то же он посидел некоторое время, крутя головой и ничего не говоря. Пес тоже промолчал, вроде это его и не касалось, вот только богатырь заметил, что хвост у чудовища переместился из стоячего положения ближе к ногам!

— Ты чего, живой что ли? — догадался, наконец, велет.

— Стало быть, живым я в Навье царство попал, — тут и Рахта понял, что не все так уж просто.

— Ну, это легко исправить, — прорычал пес.

— А разве было такое в обычае, чтобы в Мире мертвых кого убивать? — вступилась за любимого Полинушка.

— Молчи, женщина! — окончательно озверел велет.

— И не подумаю молчать, — заявила девушка, — и Судье нажалуюсь.