Король звезды - nora keller

(Из «Дневника сновидений» Карла Штерна)

Глава 30. Идущий впереди — мост для идущего позади — I

Вместе с первым снегом вернулся Хагрид. Судя по разноцветным синякам, украшавшим его лицо, затянувшийся отпуск прошёл не очень спокойно. Вспомнив лекцию профессора Бинса, Карл подумал, что отпуск этот на деле оказался скорее рабочей командировкой. Глядя на Хагрида, сложно было поверить, что в его огромном росте виновата магия. А значит, он находился в родстве с великанами. Потому Дамблдор и отправил его налаживать дружеские отношения с сородичами. Интересно, добился ли Хагрид успеха? Или великаны приняли сторону Тома Реддла?.. При Карле Тёмный Лорд нечасто обсуждал подготовку к войне, поэтому юноше оставалось только догадываться о его делах… Хотя, кого бы ни выбрали великаны, это вряд ли поможет им самим…

Возвращение преподавателя ухода за магическими существами не сильно обрадовало учеников, уже успевших привыкнуть к интересным и безопасным урокам профессора Граббли-Дерг. Хагрид же на первом после отпуска занятии повёл их в Запретный Лес. Ступая по снегу, которого за выходные выпало столько, что хватило бы на небольшое море, Карл вспоминал своё первое путешествие по этому лесу. Тогда они встретили волшебника, пьющего жизнь из единорога. Теперь Том Реддл пьёт жизнь из него…

С опаской озираясь по сторонам и тихо перешёптываясь, дети шли по снегу, а волшебный лес заметал их следы, чтобы они не смогли найти дорогу назад.

— Не шали! — пригрозил лесу Хагрид. — Я и без следов обратный путь найду.

Но лес не слушал, словно желая запереть путников под сенью деревьев.

— Лесу одиноко… — пробормотал Карл. — Он хочет, чтобы мы вечно ходили здесь и смотрели его сны… А ещё лес ненавидит нас… Он говорит, давным-давно деревья могли ходить… Но волшебники связали их заклинанием, и теперь они обречены на вечный сон…

— Ты окончательно умом тронулся? — почти с сочувствием спросила Алисия Эддингтон.

— А ты только сейчас заметила? — рассмеялась Пенси Паркинсон.

Карл молча прошёл мимо них туда, где за деревьями стояли фестралы. Их крылья на фоне снега казались ещё чернее, а в глазах с наступлением зимы поселилась почти безнадёжная тоска. Да, ночи стали длиннее, и нет опасности быть пойманным или убитым. Но теперь почти не встретишь этих странных существ, любящих дни… Теперь даже случайно их взгляд не коснётся тебя…

Прежде чем Хагрид успел произнести слова предостережения, Карл осторожно положил ладонь на лоб стоявшего впереди животного и тихо сказал:

— Здравствуй…

— Ну вот! Ещё и разговаривает сам с собой! — всплеснула руками Алисия.

«Они тебя не видят… Кто-то должен умереть у нас на глазах, чтобы мы научились видеть тебя… Забавно, люди мечтают о невидимости… Мечтают найти какую-нибудь чудесную мантию-невидимку, чтобы незамеченными наблюдать за остальными… Но ты знаешь — быть невидимым больно… Даже сейчас, когда тебя окружают люди, видят только несколько человек…»

Фестралов видел Гарри Поттер, да ещё Невилл Лонгботтом как-то странно озирался вокруг. Странно, смерть Седрика Диггори и пережитые вместе события, не сблизили Карла с Гарри. Скорее наоборот. Гарри Поттер, видевший Карла, истекающего кровью, не мог поверить, что такие раны можно исцелить самому. А значит, возвращение его так или иначе было связано с Тёмным Лордом. Конечно, он вряд ли догадывался о Чёрной Метке, появившейся на руке третьего Чемпиона Хогвартса. Но теперь, если они случайно встречались в коридоре, Гарри быстро здоровался и проходил мимо, не глядя Карлу в глаза.

Рассеянно слушая сбивчивые объяснения Хагрида, юноша продолжал смотреть на фестрала. Потом погладил животное по гладкой чёрной шее и медленно пошёл назад в Хогвартс. Окружённый учениками профессор не заметил его ухода, а он продолжал ступать по снегу, и волшебный лес заметал лёгкие следы, чтобы никто не смог его найти.

Карл знал, этот урок, наверняка, закончится так же, как и тот, самый первый, — с гиппогрифом. Фестрал толкнёт кого-нибудь из студентов его факультета, и те поднимут крик. Фестрала объявят опасным для общества, а Хагриду пригрозят увольнением… Снова видеть это не хотелось…

Вернувшись в свою комнату, Карл достал одну из книг, оставленных ему Томом Реддлом, и стал читать. А после обеда к нему подошла подруга Гарри Поттера — Гермиона Грейнджер.

— Мне всё равно, в своём ты уме или нет, но не смей больше так делать! — разгневанно проговорила она. — Хагриду из-за тебя досталось! Амбридж решила, что даже самые посредственные ученики позволяют себе прогуливать его уроки!

— Если бы я остался, Хагриду досталось бы ещё больше! — запальчиво возразил Карл, пытаясь заставить замолчать совесть, которая почему-то была согласна с Гермионой.

— Надеюсь, ты меня понял, — строго сказала девушка.

«Понял, понял…»

Карл понимал, что с каждым днём запутывается всё больше. Путь, который казался единственным и должен был привести хоть куда-то, не вёл никуда. Наступивший декабрь засыпал всё снегом, но легче не стало. Его не принимала даже зима. Дни гасли, не успев зажечься, и жизнь превращалась в одну долгую ночь, наполненную одиночеством и снами.

Сегодня ему снился тёмный коридор в подземелье Хогвартса. Кажется, он искал там Змея, но встретил Гарри Поттера. Тот быстро поздоровался и собирался, по обыкновению, пройти мимо, но вдруг поднял голову, и Карл увидел алый блеск в его глазах. Потом он встречал разных людей — и глаза каждого отливали красным… Карл подошёл к зеркалу, уже зная чей взгляд увидит в нём… Он поднял голову — и проснулся…

В следующем сне он стоял на одной из улиц Лондона, мимо шли люди и маги. Карл видел знакомые лица, но никто из них не узнавал его. Волоча за собой тяжёлый чемодан, шла профессор Трелони. Карл хотел помочь ей, но она прошла мимо, не заметив его. И тут юноша понял, что он не Карл… Он фестрал, случайно оказавшийся в этом городе… Чтобы люди увидели его, кто-то должен умереть… Вдруг он почувствовал острую боль… Она становилась всё сильнее…

Карл проснулся. Левое запястье словно пронзили тысячи тонких игл. С трудом одевшись, он взял метлу и вышел из замка…

Библиотека в замке Уилтшира была заполнена людьми. Замерев, они слушали тяжёлые, жёсткие слова, которые произносил их хозяин. Том Реддл гневался. Этот никчёмный Уизли помешал Нагайне отыскать вход в комнату, где спрятано пророчество! И никто из тех, кто считает себя достойным носить Чёрную Метку, ничего не сделал! Теперь Дамблдор поймёт (если уже не понял!), что нужно Тёмному Лорду, и усилит охрану.

Уже несколько месяцев он просит их достать для него пророчество, но они ни на что не способны! Могут только плести бесполезные интриги, да мечтать о мире, который он им создаст!

— Ты обещал, что искупишь своё прежнее преступное бездействие, Люциус, — шёпотом, в котором слышался каждый звук, говорил Том Реддл. — Или ты забыл об обещаниях, данных своему господину?

— …Я помню, мой Лорд…

— Тогда почему ты ничего не делаешь?!

Он заметил Карла и кивком приказал подойти. Потом схватил его за запястье так, что юноше пришлось сжаться в неловкой позе на полу, и снова повернулся к лорду Малфою.

— Или ты думаешь, я буду ждать вечно? Я бессмертен, но терпение моё не бесконечно!

Люциус Малфой опустил голову.

— А ты, Ван Стратен! Может, мне в следующий раз послать туда вместо Нагайны твоего сына, чтобы ты стал более расторопным?

— Я подчинюсь любому вашему решению, — невозмутимо ответил Филипп Ван Стратен. Даже в ситуации, угрожающей ему и его близким, этот странный человек продолжал неукоснительно следовать своим принципам, одним из которых было всегда оставлять последнее слово за собой.

Остальные же почти не слушали Тёмного Лорда, боясь и не смея отвести глаз от скорчившегося на полу юноши. Карл понимал, сегодня Тёмный Лорд позвал его не для того, чтобы избавиться от боли. Сегодня он хотел показать своим слугам их место, хотел, чтобы они увидели в этом ребёнке себя и ужаснулись силе своего господина и собственной ничтожности. Ещё одно неверное действие, ещё одна ошибка — и они тоже будут, сгибаясь от боли, молить о пощаде. Карл понимал это, и в душе его разливалось горькое ощущение бесполезности. Он почти с радостью отдавал силы Тому Реддлу, думая, что этим избавляет от боли пусть не самого лучшего в мире, но всё-таки человека. Сегодня же он участвовал в спектакле, рассказывавшем о том, что один человек может сделать с другим. Карлу не нравились ни спектакль, ни роль. Он знал, что способен прекратить это. Между ним и тем единорогом существовало различие. Единорога Том Реддл пил, не спрашивая у животного разрешения. Жизненную силу Карла он мог взять, только если Карл позволял ему это делать…