Нил и египетская цивилизация - Александр Морэ

Совершивший подобное злодеяние неумышленно облагался штрафом, размер которого устанавливается жрецами.

Если же кто-либо убьет, нарочно или нечаянно, ибиса или сокола, он должен умереть[303]. Жители же соседнего нома не испытывают угрызений совести, поедая этих животных, и совсем не считают их священными».

Это свидетельство основано на точных наблюдениях.

В ходе раскопок были обнаружены обширные некрополи, в которых с соблюдением соответствующих ритуалов были захоронены бесчисленные мумифицированные тела кошек (в Бубастисе и Бени-Хасане), крокодилов (в Манфалуте и Ком-Омбо), ибисов (в Гермополе и Абидосе), собак, мангуст, соколов и т. д. Мумии этих животных были сосредоточены в номах, где им поклонялись. Более того, Геродот говорит, что мумифицированные соколы свозились в Буто, а ибисы – в Гермополь со всех концов страны, чтобы их можно было захоронить рядом с Соколом Гором и Ибисом Тотом. Следует отметить, что большая часть открытых некрополей относится к сравнительно позднему времени. Возможно, в Саисский период, когда страна переживала свое возрождение, культ животных вновь обрел популярность в свете возвращения к древним традициям. В последнее время появилась гипотеза, согласно которой эти практики считаются отклонением от подлинной религии. Я не согласен с этой точкой зрения.

Мне представляется, что здесь речь может идти о возрождении тысячелетних традиций, забытых и, возможно, не до конца понятых. Среди прочего эти традиции предписывали заботиться о покровителе нома при его жизни и после смерти, запрещая убивать или поедать его.

«Кто не знает, – пишет Ювенал, – каким чудовищам поклоняется этот помешавшийся Египет? Кто-то почитает крокодила, другому внушает благоговение ибис или змея… Целые города поклоняются кошкам, рыбам в реке, собакам, но никто не почитает Диану. Кощунством считается осквернение лука, упаси бог съесть его – сколь святы те, в чьих садах произрастает это божество!»

Негодование Ювенала вызывает у нас улыбку. Он не понимал значения и исторической роли этих живых образов – ибиса Тота, змеи Уаджет, растения, – в прежние времена служивших символами кланов в Верхнем и Нижнем Египте.

Разве не была эта «деградация» религиозного чувства скорее бесхитростным, сентиментальным стремлением прикоснуться к героическому прошлому, вернуться к древним египетским богам, противостоящим богам рассудочным, привезенным чужаками из Греции и Рима? Кроме того, возрождение культа животных совпало со временем использования статуй богов в управлении людьми посредством оракулов, включающих вмешательство в отправлении правосудия и т. д.

Роль, которую играли животные и живые статуи, объясняется тем значением, которое с древнейших времен придавалось «материальным образам» богов.

К духовным «проявлениям» египетского бога мы должны отнести его Имя, точнее, его Имена.

Имя личности или вещи, равно как и имя бога, для первобытного человека было образом, тесно связанным с именуемым объектом. Назвать существо по имени означало сотворить его, вызвать к жизни его личность. Произнести имя – значило голосом придать форму его духовному образу. Написать имя – значило изобразить материальный образ существа. Это особенно справедливо в отношении Египта, где иероглифическое письмо воспроизводит живые существа и предметы. В легенде, о которой мы поговорим позже,

Ра заявляет, что его имя было произнесено его отцом и матерью, а затем укрыто в его груди тем, кто породил его. Сделано это было для того, чтобы не дать колдуну власть над Ра. Имя – это один из аспектов Ка, оно вдыхает жизнь в тело, в которое входит. Таким образом, знать имя существа – значит получить возможность подчинить его себе. Вскоре мы увидим, что мог извлечь из имени чародей.

Вот и объяснение того, почему мы имеем возможность определить характер царствования, проанализировав официальные имена фараонов. Можно предположить, что имена богов тоже могут многое рассказать нам о сокровенной сущности их владельцев. К сожалению, зачастую точное значение имен нам неизвестно. Имена местных богов, первоначально бывших тотемами, некогда были коллективными и общими для всех членов клана. Личные, индивидуальные имена боги получили после исчезновения кланов. Чтобы показать, что представляли собой боги, считалось целесообразным прибавлять к их именам эпитеты: географические – обозначавшие место первоначального обитания, храм или город, которыми они владели; описательные – указывавшие на положение идола или атрибута; генеалогические – указывавшие на происхождение от другого божества; исторические – отмечавшие особо памятные события в их жизни. Каждый приобщившийся к культу должен был знать эти вещи. Каждый набожный человек мог сказать: «О Бог N во всех твоих ипостасях, услышь меня, я говорю с тобой». В качестве примера приведу небольшой гимн, датируемый XII династией (Луврская стела). Из него видно, что произнесение имен, местных эпитетов и перечисление атрибутов бога было главной заботой верующего.

«Мину-Гору. Я поклоняюсь Мину; я прославляю Гора, [бога], высоко поднявшего руку[304]. Приветствую тебя, Мин, в твоих проявлениях, тебя, обладателя двух перьев![305] О сын Осириса, рожденный Исидой, Великий Бог в храме Сенут[306], могущественный в Ипу и в Коптосе[307]; Гор, чья рука сжимает [копье][308]; Владыка страха, что заставил умолкнуть Жестокого [Сета], Принца Богов; благоухаешь ты, вселяющий страх в Нубии[309]» и т. д.

Несмотря на свою простоту и краткость, этот гимн, написанный около 2000 года до н. э., стоит выше концепции местного бога. Здесь мы видим культ Мина, именуемого теперь царем всех богов, слившийся с культом Гора, сына Исиды. Как же он достиг положения универсального бога, не утратив при этом статус бога местного? Об этом мы узнаем из краткого обзора метафизических концепций Мемфисского периода.

III. Универсальные боги и теологические концепции

Неограниченная божественная власть, которой обладал отдельный местный бог, убеждала исповедующих его культ в том, что он мог оказывать влияние не только на незначительные события местной жизни, но и на крупномасштабные события мировой истории. В Египте каждый бог города был для своей паствы Царем Богов и творцом мира. Но горожане редко считали свое божество творцом Вселенной.

На многих из дошедших до нас текстах, затрагивающих эту тему, стоит клеймо Гелиополя. Следовательно, доминирующие космогонические концепции были разработаны жрецами двух величайших космических богов – Ра, Солнца, и Осириса, бога Природы. Взятые фараонами в качестве покровителей, Ра и Осирис распространили свое влияние на все остальное. Они подчинили себе богов Мемфиса, Фив, Гермополя, Коптоса, Саиса и т. д., в результате на свет появилась единая теологическая система и был принят единообразный ритуал. Эта религиозная централизация сопровождает и объясняет централизацию политическую, проводимую мемфисскими фараонами (илл. 34).

Вместе с универсальными богами умами египтян овладевали единые всеобщие теологические концепции. Они излагаются во множестве религиозных текстов. В Мемфисский период это Тексты пирамид, в эпоху Среднего царства – Тексты саркофагов; в Новый имперский и поздний периоды – погребальные папирусы, именуемые Книгой мертвых.

Я не буду здесь детально рассматривать эти теологические сочинения, отмечу лишь затронутые в них основные темы.

Рассматриваются два аспекта человеческих интересов:

1) мир, его природа, сотворение, управление и 2) проблема жизни и смерти. Гелиопольская доктрина занималась в основном первым вопросом, в осириевской доминировал второй. В обоих случаях мистические концепции, отражающие сформированные в лоне народной религии идеи, преобладали или, по крайней мере, сопровождали сочинения жрецов.

Что касается местных богов, то здесь мифологическая литература почти полностью отсутствует или, по крайней мере, пока не открыта, в отношении универсальных богов ситуация противоположная.

В части второй я говорил об истоках Гелиополя, эволюции его политического и социального влияния. Теперь рассмотрим его поразительное воздействие на умы людей, оказываемое через литературу, народную и жреческую.

Народное воображение окружило Атума, местного бога Гелиополя, и Солнечного Царя множеством мифов, в которых, однако, присутствовали реалистические черты[310]. В этих мифах Атум является предком, прародителем исторической божественной семьи, включавшей в себя великих богов Вселенной. Как подобает творцу, в начале времен Атум существовал в одиночестве. Поскольку рядом с ним не было существа женского пола, он из плоти своей породил божественную пару детей – Шу (Воздух) и Тефнут (Пустоту) (Тексты пирамид, § 1248). Эти боги породили другую пару – Геба (Землю) и Нут (Небо). Двое последних тесно связаны друг с другом, Небо (женское начало) распростерто над Землей, а между ними скользит Воздух, Шу, поддерживая Нут над Гебом (рис. 45). Так были разделены элементы. Разделение это мучительно. Небо окутывает Землю повсюду, но ее руки и ноги касаются почвы. Воздух, подобно Атласу, подпирающему небо, поддерживает ее усыпанный звездами живот и грудь своими руками. Яростные колебания земной поверхности – свидетельство борьбы Геба с отнявшим у него жену Шу. Геб опирается на один локоть и сгибает колено, остальные члены его тела превращены в камень, они образуют горы. Нут и Геб породили Осириса (Нил) и Исиду (оплодотворяемую почву), Сета (пустыню) и Нефтиду. Вместе с Атумом эти четыре пары образовали первую божественную семью, Великую эннеаду (там же, § 1521), от которой произошли другие боги.