Королевские камни - Карина Демина

Нервная кривоватая улыбка. И нить пульса дрожит.

А ей ведь страшно, но Ийлэ учится держать свои страхи в узде.

— Послушай, это скоро закончится и тогда…

— Мы отправимся на море, да?

— Да.

— Хорошо… ей понравится море, как ты думаешь?

— Уверен, что понравится… только, сокровище ты мое, не сразу их приглашай, ладно? Пусть поуговаривают… настаивают…

Райдо сомневался, что выпитый им отвар способен был что‑то излечить, разве что альвы и псы устроены по — разному. Его знобило, и тут же бросало в жар, и жар был таким, что Райдо едва не сгорал.

Он задыхался.

И кажется, провалился в полусон, муторный, тяжелый. В этом полусне он был куском льда, который стремительно таял. Со льдом по весне всегда так, главное, успеть поймать воду…

…дверь открылась беззвучно, но Райдо услышал.

Очнулся.

Открыл глаза, и уставился на человека, который присел у кровати. Этот человек снова принес с собой запах крови, а еще опиум.

Руку Райдо схватил. И прикосновение это было столь неприятно, что кожа отозвалась сыпью живого железа.

— Пульс учащенный, неравномерный, — сухо, словно бы издалека отозвался человек. — Сердце сдает. Увы, осталось уже недолго.

Правильно.

Он умирает. Райдо еще не забыл, каким положено быть умирающему… и он пытается сесть, но человек не позволяет.

— К сожалению, в этом случае медицина бессильна.

Показалось или в голосе человека мелькнуло торжество?

Райдо закрыл глаза.

А когда снова открыл, человека не было, зато у постели сидела Ийлэ. Бледная. Напряженная, что струна.

— Привет, — прохрипел Райдо. — Как все прошло?

Губы дрожат.

И ресницы дрожат. И вот — вот заплачет, но справляется с собой:

— Они поверили и… и я, кажется, что‑то напутала… так не должно было быть!

— Все‑таки отравила, — Райдо с трудом, но сел в постели. — Коварная женщина… ну вот, а плакать‑то чего теперь? Подумаешь, маленько в пропорциях ошиблась… так ты ж не аптекарь… и не кухарка. К счастью.

— П — почему к счастью?

— Потому что мне кухонных талантов Ната хватает.

— Я хорошо готовлю! Просто… мы… мы, наверное, все‑таки разные…

— Разные, — согласился Райдо, не отказав себе в удовольствии слизать слезинку с ее щеки. — Но это же мелочь, верно?

За гостями Нат наблюдал издали. Он бы и вовсе остался на галерее, если бы не Нира, которая, конечно, не сумела остаться в стороне.

— Папочка! — она бросилась ему на шею и расцеловала в обе щеки.

И Нату стало даже неудобно, что он, Нат, не верит этому человеку.

В этого человека.

Доктор выглядел больным. С последней встречи он похудел, и оттого щеки его, некогда полные, розовые, обвисли. У губ наметились складки, а лоб прорезали глубокие вертикальные морщины.

— Папочка! Я так рада тебя видеть! Тебя Нат позвал?

Доктор одарил Ната весьма мрачным взглядом.

— Или ты сам? Конечно, ты сам… вы же все еще враждуете… зачем вам враждовать? — Нирин голосок звенел, и Нат испытывал странные чувства.

Хотелось ее запереть.

Спрятать.

А человека — вовсе убрать из ее жизни. Но не позволит же… и если Нат попросит, не подчинится. Это ведь отец… разве Нат бросил бы своего отца?

Поверил, что он, отец, способен сделать что‑то плохое? Даже если и способен, то… как бы он поступил? Нат не знал.

И терялся.

Чувствовал себя предателем.

— Это такая глупость! Давай свое пальто. Ты почему такой худой? Опять с мамой ссоритесь? Послушай, папочка, если у вас с ней все плохо… а все знают, что у вас с ней все плохо и новостью это ни для кого не станет, то лучше тебе будет уехать. Ненадолго. Например, сюда… я уверена, что когда вы с Натом познакомитесь поближе…

— А девчонке палец в рот не клади, — заметил Гарм. Опять подошел беззвучно… и вот откуда у него эта привычка, подкрадываться? — Спокойно, парень. Ты же не на меня злишься. Потерпи. Эти уберутся, тогда и пар спустишь…

Гарм гостей разглядывал так… пожалуй, так мясник смотрит на свежую тушу, прикидывая, как будет ее разделывать.

Все трое явились.

Альфред раскланивается, целует Нире ручки, говорит что‑то тихо, но от слов этих у Ниры щеки вспыхивают. Нат же готов…

— Спокойно, — Гарм положил руку на плечо. — Не стоит нервничать. Этот тип просто хочет тебя позлить.

— Зачем ему меня злить?

— Затем, что злясь, люди чаще ошибаются. И не только они. Ты, дорогой, готовься… наш парень будет пытаться выяснить, что происходит…

— И при чем здесь я?

— При том, что, как я уже говорил, ты ближе всех к Райдо, а следовательно, в курсе его состояния… а во — вторых, ты самый молодой и наивный.

Нат не решил, следует ли обижаться на Гарма или простить.

Альфред тем временем не спешил Ниру отпускать, приобнял, склонился к самому уху… но говорить говорит, а сам на галерею косится.

И улыбочка эта его премерзкая…

…хорошо бы он…

…ему бы Нат с радостью преогромной глотку перервал.

…или вот шерифу… нет, не то, чтобы Нат имел что‑то против шерифа, напротив, в чем‑то шериф был ему глубоко симпатичен, тем же спокойствием своим, отрешенностью. Но уж лучше шериф, чем доктор. Доктора Нира не простит.

— Ну что, дорогой, спустимся к гостям? — Гарм бросил в рот орешек.

И Нат не устоял.

— Когда ты уже наешься?

— Не знаю. Подозреваю, что никогда.

Гарм спустился первым. И с каждым шагом он преображался все сильней, при том, что Нат не мог бы сказать, что именно происходило, но…

Гарм больше не был одним из стаи.

Хозяин.

По праву силы.

Вальяжный. Неторопливый.

Он позволял рассмотреть себя, и люди смотрели. Подмечали. Новые сапоги с глянцевыми голенищами. А штаны старые, в голенища заправлены, но торчат пузырями. Куртка заношенная. И рубашка, некогда белая, но давно белизну утратившая.

Золотая цепь на шее, толстая, самая толстая, какую только удалось найти. Пара перстней, из тех, что налезли на кривоватые Гармовы пальцы. Помнится, он еще ворчал, что перстни — это определенно перебор. А теперь вот стоял, давил пальцами ядра орехов, и темные камни поблескивали. Блеск этот завораживал людей, и Нату подумалось, что они сейчас ничего, помимо камней, и не видят.

— Какие… люди, — в голосе Гарма звучала откровенная насмешка. — А я уж начал думать, что о нас забыли… Нат, малыш, поздоровайся с родственниками.

— Добрый день, — буркнул Нат, стискивая кулаки.

Это часть игры.

Всего — навсего.

Но Нат совершенно не предназначен для подобных игр. Не понимает он их! И участвовать не желает. И вообще…