Любовь к Пропащему Лорду - Мэри Патни

– Удалось ли что-нибудь узнать о человеке, стрелявшем в Эштона? Меня очень беспокоит, что негодяй может повторить свою попытку.

– Как и меня, – прищурилась Мария. – Если бы кто-то составил список подозреваемых, кому выгодна его смерть, вы оказались бы на самом верху.

Вместо того чтобы с покаянным видом признать очевидное – что было бы очень кстати, – Хэл усмехнулся:

– Об этом факте я прекрасно осведомлен. Ирония в том, что я действительно не хочу быть герцогом; я бы с этим не справился. А вот Адам первоклассный герцог – рожденный для того, чтобы брать на себя ответственность. Его отец был высокопоставленным лицом Британской империи в Индии, а от матери Адам унаследовал кровь индийских принцев. Он читает и понимает предлагаемые законопроекты; я бы над ними заснул. Однажды он предложил мне место в Палате Представителей, контролируемое Эштонами. Очень престижно, но я от него отказался, поскольку мне там было бы безумно скучно.

Джулия искоса посмотрела на него.

– А что вас интересует, Хэл? Азартные игры? Очаровывание дам?

– Я получаю удовольствие и от того, и от другого, но моя истинная страсть – коневодство. Мать Эша была королевских кровей; моя же мама – ирландка, из семьи, в которой из поколения в поколение разводили прекрасных лошадей. – Он широко улыбнулся. – И, несмотря на то, что законодательство наводит на меня тоску, я веду до нелепости подробные племенные записи о каждой кобыле, которая у меня когда-либо была. Вот это мне никогда не наскучит.

Смеясь вместе с Джулией, Мария смотрела в зеленые глаза, так похожие на глаза Адама, и не могла решить, кто же такой Хэл Лоуфорд: честный человек или самый опасный лжец в Лондоне.

***

Адам изменился. Мария поняла это, как только вошла в гостиную перед ужином. Она не видела его весь день из-за похода за покупками.

Но, глядя, как он пересекает комнату, мрачный и замкнутый, она осознала, что пора покидать Лондон. Измученный, ничего не помнящий мужчина, которого она вытянула из морской воды, полностью и окончательно стал герцогом Эштоном. Власть и авторитет были ему так же к лицу, как его безупречно сшитый сюртук. Он постепенно отдалялся от нее еще с тех пор, как друзья приехали за ним в Хартли. Теперь же, когда он вернулся к своей прежней жизни, ей в ней больше не было места.

Мария сглотнула комок в горле. Она не могла пожелать ему вечно жить без прошлого. Но то короткое время, когда он был просто Адамом, а окружающий мир находился так далеко от них, они были счастливы.

Он подошел к шкафчику с напитками и взглянул на нее с Джулией.

– Не хотите ли шерри? – Его взгляд, потеплев, задержался на Марии, и она предположила, что память о Хартли еще не оставила его окончательно.

Прежде чем она успела ответить, дверь открылась, и Холмс объявил о приходе семьи Стиллуэл. Вскоре за ним появились Лакшми, генерал, Кири и юноша с девушкой. Адам пересек комнату, чтобы приветствовать их, и легко поцеловал мать в щеку.

– Значит, вчера ты мне не приснилась, мама.

Лакшми взяла его под локоть, как будто ей было необходимо все время касаться так давно потерянного сына.

– Я боялась, что никогда не увижу своих прекрасных детей в одном месте. – Она жестом показала на них: – С Кири вы уже встречались. Познакомься с Лусией и Томасом. Ну, разве они не великолепны?

Лусия залилась румянцем, Адам рассмеялся, приветствуя единокровных брата и сестру и по очереди пожимая им руки.

– У меня появилась большая семья.

Четверо детей Лакшми одновременно заговорили, слова сыпались друг за другом. Они и в самом деле были прекрасны и очень похожи друг на друга, сразу становилось ясно, что это одна семья. Быть старшим братом Адаму явно нравилось.

Хотя Мария снова почувствовала печаль из-за того, что ей нет места рядом с ним, она не могла не разделить радость Адама и его новообретенной семьи. Лусии, вероятно, было семнадцать, и она превращалась в такую же красавицу, как и Кири, только ее глаза были серо-зелеными, как у матери. Томас, этот красивый юноша, казался на год или на два старше, глаза у него были серо-голубые, как у отца. Цвет кожи у всех четверых выглядел светлее, чем у Лакшми, но темнее, чем у обычного англичанина.

Пока Холмс молча наливал гостям шерри, генерал Стиллуэл приблизился к Марии и Джулии.

– Они все красавцы, согласны? – спросил он с гордостью.

– Конечно, – ответила Джулия. – Похоже, они унаследовали все лучшее как с английской, так и с индийской стороны.

– Генерал Стиллуэл, не беспокоитесь ли вы, что ваши дети могут столкнуться здесь с неприятием? – полюбопытствовала Мария.

– Конечно, беспокоюсь. Родители рождены для беспокойства. – Его усмешка была обращена и к Марии, и к Джулии. – Вы и сами обнаружите это в свое время. Они бы столкнулись с неприятием даже в Индии. К тому же им всем нужно познакомиться с английской половиной своего наследия. Я воспитал Кири, она мне как родная, но она дочь герцога, а это много значит в Англии. Она заслуживает того, чтобы воспользоваться выгодами своего положения. И, буду откровенен, ее ранг принесет пользу младшим брату и сестре.

Неудивительно, что генерал волновался, примет ли Адам своих единокровных брата и сестру. Покровительство герцога Эштона поможет им всем. Позиция Кири была еще лучше. Несмотря на то, что ее отец не имел возможности упомянуть девушку в завещании, Адам, несомненно, обеспечит ей приданое, достойное ее происхождения.

Дворецкий объявил, что обед готов. Когда все направились в столовую, Адам пошел рядом с Марией:

– Мама, две сестры и брат! Это просто чудо.

– Действительно. – Улыбкой она показала, как рада за него. – Более того, они замечательные, а не как гора грязной посуды, что часто случается с родственниками.

Широко улыбнувшись, он взял ее за руку.

– Я бы обрадовался даже грязной посуде, но это настолько лучше.

Поскольку рядом никого не было, она понизила голос и сказала:

– Я поговорила с Джулией, и она допускает, что Энни Уоткинс, отвечающая вместе с мужем за почту в Хартли, вполне могла быть соблазнена или подкуплена, или и то, и другое, чтобы перехватывать письма из Хартли-Мэнор и в него.

Глаза Адама блеснули.

– Это, конечно, не вещественное доказательство, но все равно очень интересно. Если Берк вернулся в Лондон, его будет довольно легко найти. Возможно, идя по его следам, удастся выяснить, что же случилось с твоим отцом.

– Тогда будем надеяться, что он вскоре объявится. – Она медленно вдохнула. – Мы с Джулией собираемся вернуться домой через три дня. Могу я попросить Холмса выяснить для нас расписание дилижансов?