Симон Петлюра - Виктор Савченко

Французский полковник Фрейденберг высокомерно заявил, что надо «выгнать» Винниченко и Чеховского, «за большевизм... как собак». Делегаты, после подобных слов, возмутившись, хотели немедленно покинуть Бирзулу, но Фрейденберг их удержал и был вынужден извиниться, заявив, что его не так поняли.

Но почему, собственно, неправильно... Ведь он заявил: «Винниченко и Чеховской — фьють». Петлюре же нужно «стушеваться», отойти в тень, чтобы в нужное время вернуться к власти. Требование отставки Петлюры не было таким безусловным, как отставка Винниченко и Чеховского, к нему у французов не было такого недоверия, как к премьеру или к главе Директории. Французы обвиняли не лично Петлюру, им не нравилось то положение вещей, когда «каждый бандит называет себя петлюровцем», они были недовольны, что Петлюра не смог прекратить бандитизм, погромы и сдержать антисемитские настроения некоторых частей, солдаты которые считали себя петлюровцами.

Все же делегации пришли к консенсусу и оставалось только подписать соглашение, тем более что французы имели намерение расширить свою сферу оккупации.

Французы были вынуждены согласиться с тем, что реализация социальных реформ — внутреннее дело Украины, что вместо инструкторов-добровольцев в украинской армии будут инструкторы-французы. Вопрос о признании независимости Украины передавался на рассмотрение мировой Парижской конференции. Однако Черноморский флот французы отказались передавать Украине, заявив, что он был ими захвачен не у УНР, а у Германии...

При невыясненном отношении французов к независимости Украины и Директории, делегации необходимо было возвратиться за советом в Винницу. Пока было неясно, согласится ли Винниченко добровольно уйти в отставку.

На следующий день делегация Остапенко отчитывалась перед Директорией. После отчета делегации Винниченко окончательно решил, что для продолжения плодотворных переговоров он сам и люди, «нежелательные для французов», должны уйти из Директории и из министерств. Он передал Остапенко премьерскую должность, уже оставленную Чеховским. Учитывая, что в руководстве Антанты находятся люди, «противные социализму», Винниченко решил, что предложение выгнать его, «как собаку», является политическим комплиментом главе Директории как «настоящему революционеру». В тот же день, расставшись с «должностью», Винниченко запишет: «...у меня чувство такое, как будто я вышел из тюрьмы».

8 ноября состоялось новое государственное совещание, на котором Остапенко доложил, что не может создать новый кабинет, хотя кабинет Чеховского был уже распущен, потому что ЦК эсеров и эсдеков запретили своим членам входить в «правое министерство» и «договариваться» с Антантой.

Вечером 9 февраля в Виннице проходили заседания ЦК ведущих партий УСДРП и УПСР, на них было принято решение об отзыве из Директории и из Совета министров членов данных партий. Это было сделано для того, чтобы облегчить переговоры с французами и не «мараться» союзом с «империалистами». Винниченко, уже решив отойти от дел, проголосовал за это решение и заявил, что принимает отставку и желает выехать за границу для «литературной работы».

9—10 февраля Петлюра еще сомневался, пойти ли ему в отставку, временно «отойти в тень» или продолжать быть членом Директории. После отхода от «политики» Грушевского и Винниченко Петлюра не видел авторитетного политика, который мог бы управлять страной во время полного кризиса, а главное, сберечь армию от развала. Петлюра понимал, что во главе республики может быть только компромиссная фигура, которая устраивала бы эсеров, эсдеков, федералистов, «самостийныкив», командиров армии. Такой фигуры, кроме Петлюры, на украинском политическом горизонте не было. Оставить Директорию «на хозяйство» только Макаренко и Андриевского — значило погубить дело всей жизни...

Приход «правых» в Директорию, например Грекова или Болбочана, вызвал бы немедленный «левый» бунт и полную победу большевиков. Передача власти «левым» демократам была нежелательна Антанте и вела фактически к тому же — к установлению власти большевиков, с которыми бы «левым» пришлось договариваться. А Петлюра имел популярность «непримиримого борца против красных», и армия, воевавшая на фронте против Советских войск, должна была его поддержать.

11 февраля Петлюра подал в ЦК эсеровской партии заявление о своем приостановлении членства в УСДРП и о продолжении работы в Директории как беспартийного. В своем письме в ЦК УСДРП Петлюра писал: «Современная ситуация для Украины необычайно сложна и тяжела... я не считаю для себя возможным самоустраниться от исполнения своих обязанностей...».

Швец также выразил несогласие с решением ЦК своей партии. Он заявил, что остается в Директории и приостанавливает свое членство в УПСР.

Если 10 февраля можно назвать днем безвластия, то 11 февраля власть, подобно яблоку, свалилась в руки Петлюры как самого влиятельного и авторитетного члена Директории.

Петлюра мог праздновать победу, старый его конкурент и оппонент, еще с осени 1917-го, Винниченко, превратился в политического беженца. Как вспоминает Исаак Мазепа, Винниченко любил дискутировать, был демагогом, и это его «умение» было «важным козырем» в политической борьбе, особенно против Петлюры, который не был сторонником дискуссий и стремился отмолчаться, не желая обострять ситуацию. На стороне Винниченко, в отличие от Петлюры, были симпатии эсеров... За Винниченко было «беднейшее пролетарское происхождение», слава самого модного украинского писателя того времени, слава лучшего оратора республики...

В день отставки Винниченко был оглашен персональный состав нового кабинета министров Остапенко (только через два дня о новом кабинете было объявлено официально).

В кабинете министров ведущую роль теперь играли «умеренные»: федералисты (портфели министров: народного хозяйства, финансов, иностранных дел, юстиции, просвещения, здравоохранения и государственного секретаря) и «самостийныки» (портфели министров: военного, военно-морского, культов и государственного контролера). Сам Остапенко и министр внутренних дел С. Чижевский были «правыми» эсерами, вышедшими из партии. Галицким умеренным социалистам был предоставлен портфель руководителя прессы и информации, а народным революционерам — портфели министров земледелия и железных дорог.

Хотя Остапенко был горячим сторонником союза с Антантой, но он не был «человеком» Петлюры... Новый премьер был «правее» Петлюры и мог «пожертвовать шефом» ради укрепления украинско-французских отношений.

Петлюра, считая, что переговоры проходят успешно, направил странам Антанты ноту о вступлении Украинской республики в «общую борьбу против большевизма до победы». Однако целью этой борьбы он считал «сохранение нашей независимости». Забыв о решении Трудового конгресса, Петлюра обещал «западным демократиям» созыв парламента Украины и всеобщее избирательное право.