Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

– Впечатляет. Но не кажется ли вам, что это великолепие граничит с вульгарностью? – И в ее зеленых глазах мелькнули бесовские искры.

– По-моему, это очень красивые апартаменты, – спокойно ответила Джейн.

– Ну, после Вулфхолла вам должно так казаться, – съязвила Нан, продолжая улыбаться.

– Вулфхолл – это милый старый дом, – возразила Джейн, раздражаясь.

Она знала, что едкие замечания Нан еще долго будут крутиться у нее в голове.

– Да, но не совсем дворец.

– Нет, он на это никогда не претендовал, а вы, судя по только что сказанному, вообще не любите дворцы. Слишком вульгарно. – Она улыбнулась и, не успела Нан возразить, продолжила: – А теперь я была бы вам очень признательна, если бы вы оставили меня и дали мне немного отдохнуть.

Нан не смела перечить ей: Джейн была королевой. Слегка покраснев, она сделала подчеркнуто глубокий реверанс и удалилась.

Ближе к концу марта Джейн приняла смотрителя госпиталя Святой Екатерины у Тауэрского моста.

– Ваша милость, – обратился он к ней, вставая на колени. – Госпиталь Святой Екатерины был основан в двенадцатом столетии королевой Матильдой Булонской, женой короля Стефана, и все это время служил церковью и богадельней благодаря покровительству королев Англии. Мы просим, чтобы вы продолжили эту благородную традицию.

– Охотно, – улыбнулась Джейн и кивнула ему, чтобы он поднялся. – И я с удовольствием позабочусь о сокращении ежегодных налогов для госпиталя.

Краем глаза она видела ожидавшего приема лорда Кромвеля.

– Ваша милость! – воскликнул смотритель и раскраснелся от благодарности. – Вы так добры!

Она протянула ему руку для поцелуя, и он удалился, напоследок еще раз приподняв с головы берет. Его место занял Кромвель.

– Мадам, я получил письмо от леди Утред из Йорка, – радостно сообщил он.

– Это прекрасная новость! С ней все хорошо?

– Да, мадам. По велению короля я написал ей и предложил помощь, если она в чем-то нуждается. В ответ она попросила меня уговорить его милость, чтобы тот даровал ей одно из упраздняемых аббатств. – (Джейн показалось или в улыбке Кромвеля сквозило злорадство? Какой стыд – ее родная сестра ищет себе выгоды от разорения монастырей!) – Очевидно, она надеется стать фермершей, – добавил Кромвель.

– Ей нужно как-то поправить свои дела, милорд.

Кромвель откашлялся. Улыбка исчезла.

– Есть и другой способ сделать это. У меня есть сын Грегори, многообещающий молодой человек, смею сказать, и хорошо обеспеченный. Ваш брат, лорд Бошан, полагает, что вы можете одобрить брак между ним и леди Утред.

Как же амбициозны мужчины! Настанет ли этому конец? Теперь ему захотелось еще сильнее сблизиться с королем посредством брака. Тем не менее, если учесть, как ловко Кромвель строил козни для свержения Анны Болейн, эти родственные узы могут послужить Джейн хорошей защитой в случае, если она не родит королю сына. Очень полезно заручиться дружбой такого могущественного человека, как Кромвель. Более того, как замечательно будет иметь рядом Лиззи, а также племянника и племянницу, которых Джейн никогда не видела. Малышка Марджери может стать подружкой ее собственного ребенка…

– Конечно, это так, милорд, – ответила Джейн, – но я слышала, что моя сестра поощряла ухаживания сэра Артура Дарси.

Кромвель изобразил, что до боли огорчен:

– Это весьма неподходящий союз, учитывая, что его отец находится в Тауэре как предатель и вскоре может лишиться головы. Кроме того, мне известно из надежных источников, что сэр Артур не особенно ревностный ее поклонник, это мягко говоря.

«Есть ли в стране хоть одно место, не охваченное разветвленной шпионской сетью этого господина?» – подумала Джейн, а вслух сказала:

– Я напишу сестре. Если она выразит охоту к замужеству и король согласится, я тоже благословлю этот брак.

На следующий день Генрих устроил для Джейн поездку по реке в Уайтхолл с целью посмотреть фрески Гольбейна, к этому моменту уже законченные. Когда они вошли в приемный зал, Джейн невольно отшатнулась, такой ошеломляющий эффект произвела на нее живопись.

Четыре величественные фигуры стояли в античном интерьере с классическими розетками, причудливыми колоннами и фризами, обманками и нишами в форме ракушек, но прежде всего внимание привлекала фигура Генриха. Он выглядел таким могучим и властным – ноги широко расставлены, руки на бедрах, во взгляде – стальная решимость, – что Джейн ощутила благоговейный страх. Это действительно было произведение искусства, и Генрих с большим удовольствием любовался им, похлопывая Гольбейна по спине. Художник воспринимал похвалы короля с обычным молчаливым почтением.

– Таким я хочу выглядеть для своих подданных, – заявил Генрих, – не только королем, но и главой Церкви.

– Все захотят иметь копии, – сказала Джейн.

– Мы будем поощрять это как проявление лояльности и одобрения моих реформ.

Глава 33

1537 год

К моменту, когда в апреле все расцвело, Джейн пропустила уже три месячных цикла, живот у нее слегка округлился. Судя по всему, беременность развивалась успешно, и Генрих сообщил радостную новость Тайному совету в Уайтхолле. После этого лорд-канцлер вышел в главный зал – Генрих и Джейн смотрели на это с помоста – и объявил собравшемуся двору:

– Мы уповаем на Господа, чтобы королева, которая сейчас ждет ребенка, произвела на свет много здоровых детей к утешению и радости его величества короля и всего королевства.

Загромыхали аплодисменты, полетели в воздух головные уборы; напирая друг на друга, люди устремились вперед, к помосту, чтобы принести поздравления. Генрих, получая добрые пожелания, ликовал и являл собой воплощение королевской власти и мужественности, а Джейн сидела рядом вся красная и кивала головой, выражая признательность.

Во все концы королевства разослали герольдов для оглашения новости.

– Повсюду торжество и веселье, – радостно сообщил Эдвард, когда несколько дней спустя пришел навестить Джейн.

– Король стал другим человеком, – сказала она ему. – Он воспрял и телом, и духом. Ему гораздо лучше.

– И все потому, что у тебя будет ребенок, моя премудрая сестрица!

Добрые известия скоро перебрались за море. Из Кале леди Лайл, жена коменданта, приходившаяся кузиной королю, прислала две крошечные рубашечки с чепчиками, которые она собственноручно расшила золотой нитью, – миниатюрные копии ночных сорочек, введенных в моду среди дам самой Джейн. Кроме того, леди Лайл просила, чтобы одну из ее дочерей приняли на службу к королеве.

«Пусть Господь сподобит Вас благополучно родить принца, – писала она, – к радости всех верных подданных».

Генрих суетился вокруг Джейн, следил, чтобы она не перетруждалась, много гуляла на свежем воздухе и хорошо питалась – ей подавали самые изысканные деликатесы. Чтобы порадовать супругу, он назначил Эдварда личным советником и даровал ему обширные земли, а когда Томас вернулся из первого заморского вояжа, взял его джентльменом в свои личные покои. Гарри призвали обратно ко двору и посвятили в рыцари. Он привез с собой длинный список указаний от матери, что Джейн должна и чего не должна делать, пока носит ребенка. Гарри обещал вернуться в Вулфхолл к уборочной поре. «Дай Бог, – думала Джейн, – чтобы вскоре после этого настала пора для главного урожая». Она считала месяцы, оставшиеся до октября, когда должен появиться на свет ребенок.

Теперь Джейн не была такой усталой и чувствовала себя хорошо, только все время испытывала голод, особенно ей хотелось перепелиного мяса, но, к сожалению, перепелок было мало. Генрих озаботился тем, чтобы заказать доставку птицы из Кале: он приказал лорду Лайлу, если там перепелок не найдется, поискать во Фландрии. Чего бы это ни стоило, но Джейн должна получить желаемое! И лорд Лайл не подвел. На последней неделе мая прибыл большой ящик с птицами, и Джейн с Генрихом уничтожили дюжину за обедом и вторую – за ужином.