Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

class="p1">Меро помолчал, внутренне снова переживая, должно быть, такую несправедливость. Сильно тряхнул головой, словно отгоняя все это.

– Ну ладно, так о чем мы говорили? Ага, да. Так вот, значит, я и пошел менять пол и служить, как только шестнадцать стукнуло – вот как тебе сейчас. Но тогда нас в армии было раз-два и обчелся. И потому в полевых войсках, где ближайшая баба за сотню выстрелов, нас сразу разбирали: не успел прибыть – шагом марш в постель. Да, и этот опыт у меня есть. Так что не бойся: обижать тебя не стану…

Онго влюбленно глянул на капитана:

– Не боюсь. Скажи, давно ты в армии?

– Двенадцатый год заканчиваю. Квадрат-воин, как видишь…

Тут настала пора задать вопрос, над которым Онго и раньше задумывался:

– В таком звании, а командуешь тригом. Всего лишь. Мог бы ведь и квадратом, и даже ромбом…

Перед тем как ответить, командир налил по третьей. Поднял:

– Давай – пусть все они сдохнут! – И только после этого объяснил:

– Нас, обертышей, начальство в глубине души не любит, хотя внешне этого стараются не показать: мы же равноправные солдаты, мужики, черт бы взял; а на самом деле придерживают везде, где только можно. Звания мне идут: срок приходит – и нет поводов, чтобы задержать присвоение: служу-то я хорошо, командую нормально, в боях у нас, сам мог заметить, в мое время потерь стало меньше, потому что командую разумно и солдат учу, как следует. А вот с должностями – тут четкие сроки не установлены, и всегда можно найти причину, чтобы продвинуть другого, из коренных мужиков. Последний раз даже такую причину нашли: триг мой – которым я до вас командовал – является, мол, образцовым, эталонным, и, чтобы он таким оставался, необходимо сохранять меня на этой должности. А чтобы я не гнал волну – послали сюда: пока воюешь, рапортов подавать не станешь. Хорошо хоть в нашей армии звания идут независимо от должности; так что со временем стану я и веркомом, а все буду тригом командовать. Ну ладно, хоть одно хорошее дело за это время успею сделать: выращу из тебя командира. У тебя к этому данные есть, но ты сам их еще не очень чувствуешь; ничего – помогу тебе раскрыться, понять самого себя…

Он умолк, через секунду-другую вздохнул:

– Ладно, хватит о службе. Успеем еще о ней наговориться. Не для этого же мы сейчас тут сидим.

И, протянув руку, выключил фонарик. В наступившей темноте Онго сразу почувствовал на себе руки Меро и с облегчением отдался его воле и желаниям. На лежанку не торопились – сидели, тесно прижавшись друг к другу, телом ощущая тело, разговаривали руками, тишину нарушало только шумное дыхание обоих, да Онго иногда невольно постанывал из-за сильного переживания. Наконец Меро хрипло прошептал в самое ухо:

– Теперь пора. Пойдем туда. Не бойся, больно не будет…

И первым вылез из-за стола – боком: скамейка была врыта в земляной пол и отодвинуть ее не было возможности. Онго вылез вслед за ним. На полминуты, а может, и на целую застыли стоя, обнимаясь, в поцелуе. Потом Меро шагнул, на ощупь отдернул занавеску:

– Иди сюда, Онго…

Но Онго не успел.

Рвануло – где-то рядом. В расположении линии. Сразу же второй разрыв – чуть дальше, но тоже – по ним. Мины, калибра пяти пальцев, судя по звуку.

И дробь автоматов и – чуть более гулко – ручников. И совсем близко привычный вой улкасов: "Храни, Создавший! Храни, Создавший! Смерть исказителям!"

– К бою!

Это выкрикнул Меро уже другим, своим зычным, командным голосом, на ходу натягивая куртку, с автоматом в руке в два прыжка выскочив из землянки наверх.

Онго нашарил свой автомат, схватил, куртку надеть не успел, вслед за командиром оказался на поверхности. Во тьме солдаты разбегались, занимая позиции. Онго на миг задержался: не бежать же к своему расчету полуголым. Натянул куртку. Снова рвануло поблизости.

– Я к себе, командир?

– Онго, – проговорил Меро как-то необычно, словно бы удивился чему-то, и как бы ослабев сразу. – Ко мне, Онго…

Онго подскочил к нему – вовремя, чтобы принять на руки бессильно опускающееся наземь тело квадрат-воина Меро.

– Ты ранен, командир?

Хриплый ответ едва пробился сквозь треск перестрелки:

– Похоже… я выбыл. Онго…

– Я сейчас санитара…

– Отставить. Ни к чему. На вот… держи… Онго не сразу понял, что совал ему в ладонь капитан: зеленую коробочку команд ника-усилителя, пользуясь которым, можно было голосом отдавать команды сразу всему тригу: такой же аппаратик, по сути – род высокочастотного радиотелефона, имелся не только у каждого линейного, но и у любого солдата на передовой и считался столь же обязательным, как и личное оружие. Так что из любой точки можно было отдавать команды и каждой линии, и даже при надобности каждому солдату и также получать доклады – если, конечно, пуля или осколок не отстригли привинченный К воротнику куртки микрофон; что до динамика, то он помещался в шлеме. На этой частоте сигнал ясно слышался и за дюжины размахов. На большее у солдатских аппаратов не хватало мощности – да и не нужно было, зато по командирскому – по тому, который сейчас протягивал квадрат-воин Меро, – можно было уверенно связываться и со старшими начальниками: с квадратом, а то и со штабом ромба.

– Командуй, Онго… не теряй времени!

Голос капитана был уже едва слышен. Остаться с ним, перевязать хотя бы, убедиться в том, что Меро будет жить! Но именно этого капитан ему и не простит.

Онго понял. Он здесь был единственным; старший подофицер трига с обоими связными находился сейчас в последней, задней траншее, Меро с умыслом услал их туда с каким-то приказанием, а на деле – чтобы им не мешали остаться вдвоем.

Теперь подофицер когда еще доберется сюда – если жив-здоров, конечно, – а счет идет на секунды…

Перехитрили чертовы улкасы. Никогда не возвращались сразу же на то место, где им дали отлуп – и вот, надо же…

И командира ранили! А может, и…

Онго почувствовал, как к самому горлу подступает холодная ненависть.

Именно холодная. Ледяная. Позволяющая не путаться в мыслях, а наоборот – выстраивающая их в нужном порядке.

– Триг, слушай мою команду!.. Санитар – на КП, оказать помощь раненому!.. Подофицер Сина, прикройте тыл – возможен заход улков (так для краткости именовался противник в войсках). Первая и третья линии…

Рассудок работал быстро, как никогда. Как смогли вернуться улкасы – миновав разведку, обойдя дозоры? Не правдоподобно. Хоть в одном месте, но их