Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

— Магистр ордена Астелян! — окликнул их Гидеон. — Я кое-что нашел!

Захариил и Астелян поспешно подошли к пульту охраны.

— Что у тебя? — нетерпеливо бросил Захариил.

— Я проверял сканеры и сеть покрытия объекта, — пояснил Гидеон. — Все узлы до настоящего времени работают отлично, только уровень «Б-Шесть» молчит.

Захариил искоса взглянул на Астеляна. Они оба помнили план «Сигма-Пять-Один-Семь» до мельчайших деталей.

— Там расположен распределительный вентиль теплосиловой установки, — сказал магистр ордена.

Захариил буквально увидел, как в мозгу Астеляна мелькнули воспоминания о Сароше. Все они до сих пор не могли забыть обширную подземную пещеру, заполненную миллионами тел, принесенных в жертву жестокому божеству.

Но этого не может быть. Только не здесь. Такие вещи невозможны на Калибане.

Захариил стиснул рукоять жезла и посмотрел в глаза магистру ордена.

— Собирай отряд, — сказал он, и голос библиария ничем не выдал охватившего его отчаяния.

Астелян коротко кивнул:

— Какие будут приказания?

Захариил еще раз окинул взглядом темные пикт-экраны.

— Идем туда и выясним, кто стоит за всем этим, — объявил библиарий. — А потом, клянусь примархом, они ответят за свои дела.

Они построились у «Лэнд Рейдера», когда солнце уже скрылось за западными отрогами гор. С юга на заводской комплекс, угрожая бурей, накатывалась плотная клубящаяся гряда туч. За те годы, что Империум изменял поверхность планеты и выбрасывал в небо огромное количество дыма, погода стала совершенно непредсказуемой и необузданной. Магос Боск и служащие Администратума утверждали, что об изменении климата не стоит беспокоиться. Захариил, с тревогой глядя на нависшие тучи, невольно подумал, доводилось ли магосу Боск хоть раз участвовать в схватке в условиях бури, и тотчас решил, что это, по меньшей мере, маловероятно.

Погрузившись в танк, Астартес пересекли взлетно-посадочную площадку и направились к восточной окраине объекта, петляя в темноте по подъездным путям и узким заводским дорогам. Огромный термальный узел завода представлял собой массивную черную башню, широкую в основании, затем немного сужавшуюся к середине и наконец раскрывавшуюся на самом верху к небу над «Сигма-Пять-Один-Семь». По всей высоте башни горели яркие голубые и красные огни, предупреждавшие низко летящие самолеты о препятствии. После ввода комплекса в действие башня окутается шипящими струями выпускаемого пара, подсвеченными оранжевыми огнями химических ламп.

Водитель «Лэнд Рейдера», объехав вокруг башни, обнаружил с юго-восточной стороны широкий и низкий подъезд. По команде Захариила он остановил грохочущий танк в нескольких десятках метров от проема, и отряд вышел в сгущавшиеся сумерки. Астелян сразу же показал на три груды грузовых контейнеров, установленных в форме полумесяца, острыми концами обращенного в сторону от башни. Захариил догадался об их назначении еще до того, как увидел знакомые очертания тяжелых стабберов, нацеленных на вход в термальный узел.

Астартес осторожно приблизились к импровизированным баррикадам. Вокруг каждой позиции виднелись пятна высохшей крови; острое зрение позволило Захариилу рассмотреть множество мелких выбоин, оставленных в дорожном покрытии зарядами лазганов. Рядом лежал окровавленный переносной вокс-передатчик со вдребезги разбитой панелью.

Захариил внимательно осмотрел оружие, но ни на одном из стабберов не обнаружил следов стрельбы.

— Похоже, что отряд быстрого реагирования пытался установить заградительный кордон вокруг термальной установки, — сказал он. — А стрелков, наверное, уничтожили позже, когда с остальными уже было покончено.

Астелян, соглашаясь с ним, кивнул:

— Ты думаешь, они поняли, что происходит?

Библиарий покачал головой.

— Им было известно только то, что сказали мятежники, — ответил Захариил. — Я полагаю, что командир роты, выйдя из «Кондора», наткнулся на перепуганного мужчину — или женщину — в одежде рабочего, который заявил, что бунтовщики завладели термальной установкой и собираются ее взорвать. Тогда капитан со всеми своими солдатами устремился сюда, чтобы успеть остановить мятежников, пока еще не поздно.

Астелян оглянулся на библиария:

— А теперь и мы поступаем точно так же?

Захариил, приподняв свой жезл, мрачно кивнул:

— Чего бы ни ожидали мятежники, они не готовы к схватке с такими, как мы.

Члены отряда в молчаливом согласии подняли оружие. К Захариилу подошел Аттий; в темноте его серебристая маска, казалось, плыла по воздуху.

— Верность и честь! — проскрежетал он.

— Верность и честь, братья! — повторил Захариил и повел свой отряд в башню.

Воздух внутри термального узла был горячим и душным, словно дыхание огромного голодного зверя. Дежурные красные лампы заливали помещение кровавым светом, оттеняя облака пара и сверкая в каплях конденсата, стекавших с труб и вентиляционных каналов. Захариил ощущал горьковатый запах коррозирующего металла и недавно пролитой крови.

— Я думал, что термальный узел еще не введен в действие, — произнес он.

— Так и есть, — подтвердил Гидеон. — Я лично проверял информацию.

Он вытащил из-за пояса ауспик и включил в режим контроля. Экран мигнул, а затем заполнился потоками цифр. Астартес проверил несколько других режимов, разочарованно тряхнул головой и убрал прибор.

— Никаких данных, — доложил он. — По крайней мере тех, что имели бы смысл. Где-то поблизости находится мощный источник помех.

— Где-то и кто-то, — добавил Аттий.

— Следуем в порядке «Эпсилон»! — скомандовал Захариил, не желая тратить время на бессмысленные догадки. — Будьте настороже и остерегайтесь возможной засады.

Отряд мгновенно образовал восьмиугольник, в каждой вершине которого шел воин, а Захариил и Гидеон, несущий сканер, остались в середине. Этот древний порядок построения был известен еще в Ордене и предусматривал защиту от нападения с любой стороны. Захариил неожиданно пожалел, что при отъезде из Альдурука не взял с собой один или два огнемета, но сейчас уже было поздно об этом думать. Он убедился, что все Астартес заняли свои места, и жестом приказал продолжать движение.

Захариил сориентировался по сохраненному в памяти плану и повел отряд по изогнутому проходу, огибавшему основание башни. Видимость была сильно ограничена; даже для усиленного зрения Астартес клубы пара и красноватое освещение создавали иллюзию движения, а просматриваемая дистанция не превышала двух метров. Захариил не мог в душе не восхищаться отвагой Егерей, которые рискнули сюда сунуться. Обычные люди, пожелавшие в подобных условиях добраться до нижних уровней, были все равно что слепыми. Хотя он сомневался, что Егерям удалось забраться так далеко.

По мере того как они углублялись в здание, жара и запах разложения становились все сильнее и присутствие чьего-то злобного сознания становилось все более сконцентрированным на Захарииле и его отряде. Он ощущал его словно удушливое облако, испытывающее его доспехи на прочность в попытке забраться внутрь. Леденящий холод и слой черной изморози, несмотря на жару, покрыл его силовой жезл. Захариил испытывал искушение — очень сильное искушение — прибегнуть к собственным психическим силам и выяснить, что за враг притаился где-то впереди, но годы тренировок под руководством брата Израфаила удерживали его от этого шага. Израфаил неоднократно предостерегал его от слепого расходования энергии. И, что еще опаснее, от вероятности открыться навстречу неожиданной атаке. Необходимо концентрировать свою силу, укреплять защиту и ждать, когда враг обнаружит себя. Захариил так и делал, шагая вместе с отрядом и ожидая, пока противник не нанесет первый удар.

Для доступа к нижним уровням башни имелось четыре грузовых лифта, но Захариил понимал, что их кабины могут стать смертельной ловушкой. Если мятежники завладели мелтаганами — а у Егерей имелось такое оружие, — то одного выстрела по тесной клетке хватило бы, чтобы уничтожить половину отряда. Он приказал Гидеону вывести лифты из строя, чтобы противник тоже не смог ими воспользоваться, а затем направил отряд к одной из четырех длинных лестниц.

Ступени здесь не шли пролетами навстречу друг другу, а спускались длинной изогнутой спиралью, уходящей глубоко под землю. С каждым шагом враждебное присутствие ощущалось все сильнее. Захариил сосредоточился на каждом шаге, как делал это, проходя лабиринт в подземелье Альдурука. Во время спуска на него нахлынули воспоминания о посвящении в Орден и долгой прогулке вслепую рядом с Джонсоном. Фрагменты картин прошлых лет сменяли друг друга: каменные ступени, свет факела, шорох одежды, присутствие Немиила, когда они вместе спускались по лестнице… куда? Он не смог вспомнить. Воспоминания казались тусклыми и неотчетливыми, словно обрывки сновидений. Попытка сосредоточиться на отдельных деталях отозвалась в затылке тупой болью, и Захариил постарался избавиться от посторонних мыслей.