Первый год войны - Дмитрий Рябышев

К вечеру неприятель занял прибрежные села и хутора. Он стремился отрезать 15-ю гвардейскую и 38-ю стрелковые дивизии от переправ и баз снабжения.

К этому времени 23-й танковый корпус вел бой в полном окружении. Я приказал танкистам пробиваться сквозь боевые порядки врага в район Аркатово, Казначеевка, Колпаково, с тем чтобы преградить противнику путь к сохранившимся у нас переправам.

Остатки 169-й стрелковой дивизии и 91-й танковой бригады отошли на левый берег Оскола и удерживали Волоконовку. 15-я гвардейская и 38-я стрелковые дивизии по-прежнему сражались на рубеже Старый Хутор, Бутырка, Буденновка, Григорьевка, хотя враг навис над правым флангом и тылом 15-й гвардейской, создал угрозу ее окружения. Неблагоприятно сложилась обстановка и на левом фланге 38-й дивизии, действовавшей на левом фланге армии. Ее левый сосед - 32-я кавалерийская дивизия начала отходить в юго-восточном направлении, оголяя фланг и тыл стрелковых частей.

В связи с тем что гитлеровцы прорвали оборону в полосе 13-й гвардейской дивизии, мне пришлось перенести командный пункт армии из Посохова на левый берег Оскола в село Селиваново, По прибытии на новый командный пункт я еще раз обстоятельно проанализировал тяжелую обстановку, создавшуюся в полосе 15-й гвардейской и 38-й стрелковых дивизий, и принял решение в течение ночи отвести эти соединения на левый берег Оскола, иначе им угрожало полное окружение. О своем решении немедленно доложил шифром Военному совету фронта, затем выехал на передовую, чтобы побывать у командиров соединений и на месте ознакомиться с обстановкой. По дороге встретился с помощником начальника автобронетанковых войск фронта генерал-майором Е. Г. Пушкиным, своим бывшим подчиненным по Южному фронту. Пушкин сообщил, что командование фронта приказало непосредственно командиру 23-го танкового корпуса отойти на левый берег реки Оскол в случае, если ему не удастся выполнить поставленную задачу. К моменту нашей встречи (около 19 часов) некоторые танковые батальоны 23-го танкового корпуса уже переправились на левый берег.

Сообщение генерала Пушкина окончательно убедило меня в том, что решение об отводе 15-й гвардейской и 38-й стрелковых дивизий соответствует общему мнению командования фронта.

В селе Аркатово, где находился командный пункт 13-й гвардейской стрелковой дивизии, я застал полковника Родимцева. 34-й и 39-й гвардейские полки уже были на левом берегу Оскола в районе Гладково, Принцевка, а 42-й гвардейский все еще дрался на западном берегу, удерживая села Аркатово и Колпаково.

Пожелав Родимцеву удачи, отправился на командный пункт 15-й гвардейской, в село Козинка. Командир соединения генерал-майор Е. И. Василенко доложил, что 47-й гвардейский стрелковый полк ведет бой на северной окраине Казначеевки, второй батальон 44-го гвардейского полка обороняет хутора Дубровка, Леоновка и отражает натиск немцев с севера, 50-й гвардейский полк держит участок Новопавловка, высота 210.4, а учебный батальон и противотанковый дивизион находятся в Козинке. С командного пункта генерала Василенко связался по телефону с командиром 38-й стрелковой дивизии полковником Н. П. Доценко и приказал доложить обстановку. Его сообщение было тревожным: левый сосед его дивизии отошел в юго-восточном направлении, связь с ним прервалась. 343-й полк из-за отхода соседа понес большие потери. Чтобы прикрыть свой фланг, Доценко ввел в бой все резервы, но их было очень мало, фланг соединения остался совершенно обнаженным.

- Прошу подкрепить меня, - закончил комдив.

- Товарищ Доценко, рассчитывайте только на свои силы, полагайтесь на свою изобретательность и искусство. К сожалению, у меня в резерве сейчас нет ни одного бойца, ни одной пушки, ни одного танка.

Простившись с полковником Доценко и генералом Василенко, я поспешил на свой командный пункт. Там застал члена Военного совета фронта Н. С. Хрущева и доложил ему обстановку. Хрущев одобрил решение об отводе соединений на левый берег Оскола и приказал Н. К. Попелю отправиться на узел связи и ускорить получение ответа из штаба фронта. В 1 час 25 минут 3 июля я получил распоряжение за подписью начальника штаба фронта генерала П. И. Бодина отвести армию на левый берег Оскола. В том же распоряжении говорилось, что в мое подчинение передаются 9-я гвардейская стрелковая и 32-я кавалерийская дивизии из группы генерала В. Д. Крюченкина. Их также надлежит переправить на левый берег, С Этими дивизиями еще не было связи, и я не знал, где они находятся. Известно лишь было, что они отходят к реке Оскол. Руководствуясь этим документом, я отдал распоряжение войскам начать переправу. Но не прошло и трех часов, как меня вызвал к аппарату генерал-лейтенант П. И. Бодин и сообщил, что Генеральный штаб запретил отводить 28-ю армию на левый берег Оскола.

- Примите меры, - сказал Бодин, - задержать войска на рубеже Лавы, Орехово, Пристань, Тополи.

В 15-ю гвардейскую и 38-ю стрелковые, а также в 9-ю гвардейскую стрелковую и 32-ю кавалерийскую дивизии были переданы новые приказания с офицерами связи. Но 15-я гвардейская уже отошла на левый берег, взорвала за собой переправы через реку Оскол, и вернуть ее на правый берег было невозможно, тем более что к тому времени гитлеровцы силою до 50 танков и 100 автомашин с мотопехотой заняли Лавы, Гладково и Тулянку.

38-я, 9-я гвардейская стрелковые и 32-я кавалерийская дивизии были остановлены на правом берегу реки Оскол в районе Орехово, Пристань, Тополи.

Уже тогда я был глубоко убежден, что оставлять эти войска на правом берегу нецелесообразно, и теперь думаю так же. На левом берегу они могли занять оборону, и командование 28-й армии имело бы возможность высвободить часть войск для нанесения контрудара по противнику, переправившемуся у населенных пунктов Пятницкое и Козловка. Для наступления мы не имели резервов, не было резервов и у командования Юго-Западного фронта. 21-я армия под ударами танковых корпусов -врага отступила далеко на восток, к Острогожску, оголив наш фланг и тыл. При таком положении войска 28-й армии не могли не только наступать, но даже держать оборону на левом берегу Оскола, так как были под угрозой глубокого обхода и окружения танками противника из полосы действий правого соседа.

Благодаря широкому оперативному кругозору, который приобрел в течение длительного времени на постах командира механизированного корпуса, командующего армией, затем фронтом и вновь командарма в сражениях на Юго-Западном направлении, основательному знакомству с тактикой и оперативным искусством противника, а также солидной теоретической подготовке на курсах усовершенствования высшего командного состава и в Военной академии имени М. В. Фрунзе, мне удавалось с достаточной точностью определять в ходе начавшихся операций контуры границ районов, где развернутся решающие события, и направления действий как своих войск, так и противника. Этому способствовали: информирование командармов об обстановке на участках соседних армий; разведданные о силах и средствах противника; знание того, куда перебрасывались главнокомандующим направления или командующим фронтом наши авиационные и танковые соединения. Наконец, определить наиболее горячие точки можно было и по тому, куда направлялась львиная доля боеприпасов, недостаток которых в первый год войны мы испытывали постоянно.