Танцовщица - Эмма Драммонд

Сознательно опоздав на вечер, он и так был » взволнован новостями, которые ему сообщила мать. А потом голос из комнаты наверху заставил похолодеть, и он слепо бросился за ним, ибо этот голос доносился из губ, которые когда-то он целовал с такой страстью. В бледно-желтом платье, с высоко поднятыми волосами, Лейла была все той же девушкой, что подошла к нему в первый вечер, решив поблагодарить за букет, который, как она думала, был от его респектабельного братца.

Безусловно, она удивилась не меньше его, но контролировала себя настолько хорошо, что в переполненной комнате только он один заметил ее волнение. И это не могло не подтвердить лишний раз правдивость написанных ею когда-то слов. Он был тогда непреодолимым препятствием на ее пути к сегодняшнему успеху и славе. Убежав на веранду, чтобы немного успокоиться, Вивиан стал свидетелем ее разговора с кем-то в соседней комнате. Ему не стоило входить туда. В ответ на гневную тираду, призванную уничтожить и ранить девушку, Лейла молча вышла, заставив страдать его самого.

Вивиан все еще пребывал в этом состоянии, когда его нашла Маргарет Вейси-Хантер, чье молчание по поводу его опоздания казалось более красноречивым, чем самый сердитый выговор. Будучи представлен хозяину и вероятному отчиму, Вивиан невзлюбил того сразу же и сейчас изо всех сил пытался скрыть этот факт. Гости разошлись, и они остались втроем в доме, построенном по индивидуальному заказу для человека, вложившего немалые деньги в бриллианты и нажившего на этом огромное состояние. Начальный капитал был плодом работы семейного завода по изготовлению фарфора в его родной Германии.

Гюнтер фон Гроссладен оказался властным и деспотичным человеком. С растущим недовольством Вивиан замечал все больше и больше сходных черт между человеком, которым так сейчас восхищалась его мать, и старым лордом Бранклиффом. Жесткость немца хорошо маскировалась под внешне мягкими манерами, но не было сомнений в его намерении диктовать свою волю по любому вопросу. А Маргарет Вейси-Хантер была или покорена его внушительной внешностью, или относилась к тому типу женщин, что воспринимают мужское господство как нечто неизбежное, может быть, даже наслаждаясь им. Вивиан вырос, считая, что его мать стала несчастной жертвой мужчин семейства Вейси-Хантер. Неужели это была ошибка?

В эту ночь, все еще находясь под впечатлением от встречи с Лейлой, Вивиан с трудом участвовал в общем разговоре. Сидя в маленьком салоне, где, как ему казалось, стены поднимаются и опускаются словно в поезде. Вивиан слушал, как барон быстро разделывается с вопросами его, Вивиана, карьеры. Затем, уверенно улыбаясь, он занялся и самой важной проблемой.

— Маргарет так редко встречалась с вами, с тех пор как вы уехали учиться, что по-прежнему представляет вас, майор, маленьким мальчиком. Так трогательно, но так глупо. Мужчина тридцати двух лет, в расцвете военной карьеры и с преданной женой едва ли заслуживает такого отношения. Вы не согласны?

— Неважно, с чем мы с вами согласны или не согласны, — ответил Вивиан осторожно. — Мама должна принять решение.

Ледяные глаза барона сузились.

— Имеете в виду, что вы по-прежнему будете цепляться за фартук матери?

— Мне кажется, я никогда за него не цеплялся, — бросил Вивиан сухо, пытаясь собраться с мыслями. — То, что я хочу сохранить, так это близкие отношения с моей мамой, которые и позволяют мне говорить от ее имени.

Барон, слегка нахмурившись, повернулся к Маргарет.

— Ты просила сына говорить от твоего имени, обсуждая вопросы, которые касаются лишь нас двоих?

— Нет, мой дорогой, конечно нет, — нежно запротестовала она, в мгновение ока разрушая все попытки Вивиана защитить ее. — Со дня смерти отца Вивиан

всегда слишком близко к сердцу принимал свой долг по отношению ко мне, но сегодня днем я дала понять ему, как сильно мне хочется, чтобы вы двое полюбили друг друга.

С удовлетворенной улыбкой барон повернулся к Вивиану.

— Теперь-то вы видите, что действовали, повинуясь неверным впечатлениям?

Легко откинувшись назад с хрустальным бокалом в руке, он продолжил:

— Маргарет ознакомила меня с несчастливыми обстоятельствами, вынудившими ее стремиться компенсировать вам то, чему никто не смог бы помочь. Я понимаю, что только любовь к матери позволила вам принимать финансовую помощь от овдовевшей женщины и не противоречить ее глупым, но вполне понятным переживаниям о вашем официальном признании незаконнорожденным. Однако вам нельзя отказать в терпении.

А сейчас, я не сомневаюсь, вы с большим облегчением узнаете, что с нынешнего дня будете избавлены от этой неприятной обязанности. Ваш приезд сюда — это последний случай, когда вам пришлось пересечь континент, чтобы выполнить сыновний долг, — у вашей матери появится преданный муж, готовый помочь ей в любой момент.

Вивиан будто со стороны услышал свои слова:

— Мама еще не приняла окончательного решения, которое позволило бы ей обзавестись преданным мужем. Однако если она действительно станет баронессой фон Гроссладен, то это ни в какой мере не повлияет на мои чувства. И я проеду любое расстояние, если она пошлет за мной.

Маргарет наклонилась вперед.

— Ты глупый мальчик. Гюнтер вовсе не намекал, что в наших отношениях будут какие-либо изменения. Ты навсегда останешься моим любимым первенцем, что бы ни произошло. Но у тебя есть жена, а вскоре появятся и собственные сыновья, которые потребуют твоего совета и помощи. Безусловно, забота о них должна стоять на первом месте.

Вивиан смотрел на сидящую рядом стройную невысокую женщину со следами былой красоты на лице, которую он любил и защищал, сколько себя помнил.

А она швыряла его преданность ему назад, отправляя к жене, которой требовалось слепое подчинение, и к детям, которых научат ждать от отца только блестящих побед. Неужели никому не нужна просто его любовь? Барон, с большим вниманием следивший за Вивианом, казалось, рассердился, когда вошедший слуга с письмом на подносе объявил, что человек, доставивший послание, настаивает на срочности и важности немедленного ответа. Извинившись перед присутствующими, хозяин встал и вышел на веранду. Почти немедленно Маргарет заговорила, понизив голос:

— Вивиан, какая муха укусила тебя? Я готова простить опоздание, учитывая долгое путешествие, но сейчас ты выглядишь непривычно сварливым.

Вивиан почувствовал, как впивается в шею стоячий воротник мундира.

— Прости меня, мама, — промямлил он, — но я не понял, что ты уже приняла решение выйти замуж за барона фон Гроссладена. Днем я вообразил, что ты послала за мной, чтобы… чтобы спросить моего совета или получить одобрение, прежде чем окончательно выбрать свой путь. Но ты не сделала ни того, ни другого, вот в чем дело.