Танцовщица - Эмма Драммонд

Однако я не смогу требовать, чтобы он выплачивал пособие, как я делала все эти годы в виде компенсации за несправедливое обхождение с тобой. Но я не хочу делать то, что может ранить моего старшего сына, поэтому прошу встретиться с бароном и помочь мне сделать выбор.

Не более чем на расстоянии мили от той элегантной гостиной, в номере Гранд-Отеля стояла Лейла, окруженная ворохом одежды, необходимой для турне по Южной Африке. На стенах всеми цветами радуги переливались вечерние туалеты, на кровати примостились шарфики, перчатки, кружевные платочки и изысканное белье, созданное, чтобы покорять мужчин. Туалетный столик буквально прогибался под тяжестью браслетов, серег и бус, лежащих вместе с шелковым веером, украшенным драгоценными камнями, несколькими длинными нитками молочно-белого жемчуга и коробочками с перчатками. На другом столе стояли коробки с шоколадом и засахаренными фруктами, окруженные корзинками с экзотическими цветами.

Театр находился в Кимберли всего две недели, но ее популярность превзошла все ожидания. Как и в других частях света, мужчины из города алмазов жаждали осыпать Лейлу подарками. Так было и в Дубране: постоянные домогательства — постоянные разочарования с их стороны.

Лейла помедлила, коснувшись одежды, которую теперь покупала лишь в самых известных домах мод. Какую же долгую дорогу она прошла. Этот тяжелый и болезненный путь она проделала в одиночестве, и лишь Франц Миттельхейтер предложил помощь.

После закрытия «Веселой Мэй» Лестер Гилберт оказался на распутье. Понимая, что расстаться с Францем Миттельхейтером — настоящее безумие, импресарио, тем не менее, не понимал, что же делать с тенором. После серии оглушительных провалов стало ясно, что успех больше никогда не вернется в театр Линдлей, если они не найдут подходящую актрису на главные роли. Миттельхейтер тоже понимал это, и после очередного спектакля ворвался в офис Лестера, уверяя, что нашел выход из положения.

И сразу после коротких сольных партий или дуэтов, ничуть не проявлявших ее способностей, Лейла начала репетировать с Францем в новой музыкальной драме, созданной блестящим, хотя и малоизвестным австрийцем — другом Миттельхейтера.

«Наследница из Венгрии» вернула толпы в театр Линдлей и создала необыкновенный вокальный дуэт. В театре Лейла занимала теперь отдельную гримерную, за пределами сцены жила в прелестной квартире, отделанной" в бело-голубых тонах, за которую платила сама. Мужчинам позволялось оплачивать все остальное, но ни один из них не получил ключа от входной двери. Успех был восхитительным, а власть, которую он принес, — восхитительной вдвойне. Лейла сполна воспользовалась своим новым положением, и теперь никто не нашел бы сходства между самоуверенной ведущей актрисой и простодушной дурочкой Лили Лоув.

Двое привлекательных людей, ежевечерне изображавших необычайную страсть, могли бы и в реальной жизни испытать что-то подобное, но Лейла и Франц любили только свою карьеру, успеха в которой добивались со всепоглощающим упорством. Однажды Лейла даже спросила партнера:

— Как нам удается правдоподобно изображать романтические отношения, когда мы так циничны внутри, Франц?

— Это ты цинична, — запротестовал он, — а я просто тенор, выступающий на сцене. Там я красивый эрцгерцог, безумно влюбленный в девушку Кати.

— Но все исчезает, когда ты уходишь со сцены? — поддразнила она.

Резко качнув головой, Франц принялся выговаривать ей.

— Разве я тебя не предупреждал, что основным залогом успеха является способность забывать о театральных чувствах, когда стерт грим?

— Я всегда следую твоим советам.

— А как насчет мужчины, из-за которого ты однажды исполнила арию цыганки с таким надрывом?

Лейла отвернулась.

— Это было сто лет назад. Я уже забыла о нем. Она сама верила в это и продолжала верить по сей день. Последнее, что она слышала о Вивиане, было то, что он не вернулся из своего медового месяца в Европе, чтобы присутствовать на похоронах лорда Бранклиффа. Зная, что Джулия не допустит, чтобы хоть тень скандала вновь коснулась ее мужа, Лейла не удивилась затворничеству семьи Вейси-Хантеров. Несколько месяцев Лейла боялась случайной встречи с ними на званых вечерах или в парке, куда обычно съезжалась вся лондонская знать; теперь она немного расслабилась и сочла себя исцеленной. Задвинуть воспоминания в самую глубину памяти очень просто, когда ты не видишься с человеком или твои знакомые не упоминают его в разговоре. Любовь была слишком болезненной, слава несла забвение.

Однако Лейла не забыла о юной Нелли Вилкинс. Беременная девушка появилась на ее пороге через три дня после того, как Френк Дункан стал причиной гибели Аделины Тейт, и Лейла, не задумываясь, приютила Нелли. Она также заплатила врачу, который принимал роды. Признавшись, что лишь доброта Лейлы спасла ее от самоубийства, Нелли осталась с ней, бесконечно преданная своей хозяйке.

По прошествии времени Лейла научила девушку прислуживать леди. И когда они переехали в новую бело-голубую квартиру, Нелли уже ходила в шелковых платьях с передничком, подобающим образом впуская и объявляя посетителей. В присутствии других девушка называла хозяйку «мадам», когда они оставались одни — Лейла. Но никогда — Лили. В благодарность за крышу над головой для себя и для маленькой Салли Нелли платила такой любовью, какой Лейле еще не приходилось испытывать.

Нелли стояла рядом с Лейлой и сейчас, помогая перебирать платья. После вечернего представления мисс Дункан ожидали в гостях, где ей несомненно придется петь— как соло, так и дуэтом с Францем. В настоящее время самым настойчивым ее поклонником был капитан Саттон Блайз, с которым они посетят дом барона фон Гроссладена в самом престижном районе Кимберли. Это будет ее первой встречей с высшим обществом в городе алмазов, но если она справится, как это было в других городах Южной Африки, можно считать еще одну крепость взятой.

— Как насчет темно-красного? — предложила Нелли. — Вы всегда выглядите необычайно привлекательно в нем.

— Нет, — отказалась Лейла, уже приняв решение, — желтое сатиновое выглядит наиболее подходящим. Подозреваю, что на вечер придут самые высокопоставленные члены местного общества, а они-то наверняка не одобрят, если я буду похожа на артистку из провинциального мюзик-холла. Прибережем красное для тех, кто способен оценить его по достоинству. Но надо спешить. Занавес открывается через пятьдесят минут. Пока ты уложишь платье и шаль, я займусь волосами.

Присев около туалетного столика, Лейла принялась вынимать шпильки, высвобождая волосы.

— Положи белые перчатки с вышивкой… и костяной гребень с перьями, — крикнула она Нелли через плечо.