Товарищи в борьбе - Станислав Поплавский

- Почему вы не приняли капитуляцию?

- Таков был приказ фюрера.

- К чему лишние жертвы? Ведь Германия уже проиграла войну.

Услышав это, Бертлинг поправил пенсне и посмотрел на меня пустыми, словно прозрачными, глазами.

- У нас еще есть козырь. Когда немецкая армия применит его, положение изменится.

- Козырь? Это не азартная игра в карты.

- Под Москвой русские тоже были в тяжелом положении, а несмотря на это, вступили теперь на немецкую землю...

- Вы действительно верите в победу? - прервал я его. - Ведь вы опытный солдат.

- Я военный. Я выполняю приказы... Раздумывать - не моя профессия.

- Почему же вы в таком случае сдались в плен, а не пали во имя Гитлера?

Бертлинг молчал. Потом, стараясь, видимо, уклониться от прямого ответа на щекотливый вопрос, стал пространно рассказывать о том, что с ним произошло утром 18 марта. Комендант успел бежать на катере. Бертлинг попытался выбраться из осажденного Колобжега на моторной лодке. Но из-за плохой погоды не смог выйти в открытое море, где стояли военные корабли. Они ушли, и Бертлингу ничего не оставалось, как вернуться на берег... Он спрятался в одном из домов, где его и нашли.

* * *

Польские части заняли оборону вдоль побережья Балтики. Лишь 3-я пехотная дивизия, находившаяся в резерве, сосредоточилась в районе Колобжега.

Наступила кратковременная передышка.

На освобожденных нами землях перед народной властью встало множество сложных задач. Прежде всего следовало создать административный аппарат, оказать помощь полякам-переселенцам, восстановить промышленность, провести земельную реформу, ликвидировать последствия войны.

Во всех этих мероприятиях активно участвовали польские воины. Я уже упоминал, что в ходе боевых действий мы посылали офицеров и подофицеров на работу в органы местной власти. Но то была лишь капля в море. Теперь вопрос о кадрах для воссоединенных земель встал особенно остро.

- Знаете, где найдем нужных людей? - сказал вдруг П. Ярошевич. - В госпиталях!

Предложение это всем понравилось. Залечив раны, люди могли найти применение своим силам на административной и хозяйственной работе. Правда, они хотели попасть снова на фронт, и политработникам пришлось немало потрудиться, чтобы разъяснить офицерам и подофицерам, что работа в освобожденных районах не менее важна и почетна.

В распоряжение районных и воеводских уполномоченных мы направили около 400 человек. Особое внимание уделялось отбору кандидатов на должности бургомистров, районных и сельских старост, волостных старшин и милиционеров. На эту работу, как правило, назначались поляки, вернувшиеся из Германии, где они отбывали принудительные работы, и поселившиеся на западных польских землях.

Выделенные политаппаратом армии специальные группы офицеров и подофицеров во главе с уполномоченными развернули большую работу. В своем отчете заместитель начальника тыла 1-й армии подполковник Мазур приводит следующие данные: только с 20 марта по 20 апреля 1945 года на территории Щецинского воеводства с помощью спецгрупп были созданы административные органы в восьми городах и 165 селах. За это же время было открыто восемь больниц, четыре аптеки, шесть сыроварен, создано десять крупных овощных хозяйств, пущено 12 мельниц, начались занятия во многих школах.

Военнослужащие участвовали в земельной реформе. Например, в Быдгощском и частично в Кошалинском воеводствах только за период с 28 марта по 5 апреля ими было разделено более 100 тысяч гектаров помещичьей земли, которую получили 7800 польских семей.

В разгар работы мы получили постановление Военного совета 1-го Белорусского фронта о привлечении войск к весеннему севу. Каждой дивизии выделялась площадь, которую она должна была обработать.

В целях обеспечения армии продовольствием Главное командование Войска Польского создало так называемую сельскохозяйственную дивизию. В ее задачу входило засеять 110 тысяч гектаров земли и взять под присмотр бывшие помещичьи усадьбы... Воины этого соединения успешно справились с севом. С апреля по июль 1945 года они приняли в свое ведение 255 имений.

Значительную помощь оказали польской деревне и советские войска. Военный совет фронта выделил для полевых работ 7500 лошадей, тракторы, посевное зерно. Советские воины сами засеяли почти полтораста тысяч гектаров. Для сравнения укажу, что в тот год на западных землях Польши было засеяно 250 тысяч гектаров. Кроме того, фронт передал польскому правительству 10 тысяч лошадей, а наша армия отправила в Варшаву 600 трофейных автомобилей. В подарок столице мы послали также 20 пожарных машин.

* * *

Хозяйственные заботы отнюдь не мешали основному 2 в частях велась усиленная подготовка к новым боям. Где они развернутся, мы пока не знали, но в глубине души надеялись, что это будет последний и решительный бой в самом фашистском логове, как тогда было принято говорить о Берлине.

В один из дней все штабные офицеры разъехались по частям проверять их боевую готовность. Не сиделось и мне. По дороге в дивизии я побывал у танкистов в Гдыне и Гданьске. Стены и крыша величественной ратуши в Гданьске, одной из прекраснейших в Европе, зияли пробоинами. Совершенно разбиты были Высокие ворота, сооруженные еще в XVI веке, а Золотые ворота варварски изуродованы. Сильно разрушенным оказался и дворец Артуса. Уцелел только порт.

Что касается Гдыни, то город особенно не пострадал, но портовые сооружения, волнорезы, склады были разрушены. Канал забаррикадировали потопленные суда, в числе которых был и немецкий линкор "Гнейссенау".

Находившиеся в Гдыне и Гданьске польские части получили новые танки. Прибыло пополнение - офицеры и подофицеры. Танкисты упорно занимались в "классах" (ими служили развалины зданий) и в поле. Я вручил отличившимся польские награды, проверил ход боевой подготовки, помог командирам глубже проанализировать опыт минувших боев.

Из поездки по дивизиям пришлось вернуться раньше намеченного срока. Армию покидал Всеволод Стражевский, назначенный заместителем министра национальной обороны. Грустно было расставаться с ним: мы хорошо сработались. Скромный, добродушный, спокойный, Стражевский не зря считался прекрасным штабистом. Одновременно с высоким назначением он получил звание генерала дивизии.

- Не забывайте нас, когда сядете в свое высокое кресло, - пошутил я, поздравляя Стражевского.

- Разве такое забудется, - серьезно ответил он. - В Первой армии остается мое сердце...

Проводили Стражевского тепло и сердечно. Начальником штаба вместо него стал генерал Ян Роткевич.

Глава четырнадцатая.

На Берлин!

Во второй половине дня 5 апреля меня вызвали к ВЧ. Мысли еще были заняты тактическими учениями, проведенными в 3-й дивизии, откуда я только что вернулся в Грыфице.