Товарищи в борьбе - Станислав Поплавский

Около полудня 14 марта наши части взяли паровозное депо, авторемонтные мастерские, товарный вокзал и, прорвавшись в Старый город, подошли к Венцеминке. А ровно в три часа дня в городе вдруг воцарилась... тишина. Для людей, привыкших к непрерывным раскатам орудийных залпов и непрестанной автоматной стрельбе, внезапное затишье, как это ни парадоксально, равносильно удару грома среди ясного дня. Даже немцы настолько удивились этой паузе, что тоже прекратили стрельбу.

Для переговоров мы использовали немецкую радиостанцию, захваченную в костеле Святого Ежего. Пленные радисты настроились на нужную волну.

- "Пантера", "Пантера", - вызывали они по-немецки. - Командующий польской армией генерал Поплавский вызывает коменданта Кольберга.

Прошло несколько минут, и нам ответили:

- Комендант Кольберга слушает.

- Командующий польской армией предлагает немецкому гарнизону капитуляцию. Падение Кольберга неизбежно. Прекратите напрасное кровопролитие. Население и беженцы несут жертвы, которых можно избежать только полной и безоговорочной капитуляцией. Вышлите парламентеров. Отказ повлечет за собой немедленное возобновление боевых действий.

Минута молчания. Затем хриплый голос:

- Говорит комендант Кольберга. Я не могу ответить на предложение о капитуляции без согласия высшего командования. Прошу час времени...

В ожидании ответа я задумчиво смотрел на замерший город. Что ждет его? Если комендант запросит начальство, можно не сомневаться, что Гиммлер отклонит предложение.

Прошел час, а рация молчит. Попытались вызвать коменданта еще раз, но нам не ответили. Пришлось возобновить огонь.

Первыми разорвали тишину залпы "катюш". Затем начали посылать снаряд за снарядом в укрепления врага все орудия, от батальонных до самых крупных.

Вывели на прямую наводку свои 122-миллиметровые гаубицы и артиллеристы 11-го полка, которым командовал опытный огневик полковник М. В. Чижиков. Стреляя в упор, они крошили стены домов, превращенных врагом в мощные опорные пункты. Разведчики этого полка - поляк поручник Станислав Ясиньский и русский подпоручник Вадим Нестеров - выдвинулись в передовые цепи наступающей пехоты и точно корректировали огонь орудий. Иногда пушки вкатывались в первые этажи занятых зданий и вели огонь из-за надежных прикрытий. Как нам пригодился потом в боях за Берлин этот опыт!

Польские воины овладевали одним опорным пунктом за другим, прижимая гитлеровцев к морю. Приближался час падения Колобжега.

На рассвете 15 марта мы вторично вызвали коменданта города. На этот раз он ответил сразу. Я повторил условия капитуляции, предупредив, что подобное предложение делаю в последний раз, и только из гуманных соображений, ради сохранения жизни женщин, детей и стариков.

В ответ последовало заявление столь же глупое, сколь и чванливое, согласованное, по-видимому, с высшим командованием:

- В 1807 году Наполеон не смог овладеть Кольбергом, а полякам тем более это не удастся.

Ну что ж, мы сделали все возможное, чтобы предотвратить пролитие невинной крови. Пусть теперь вина за нее падет на голову фашистов...

* * *

В боях за Колобжег весомый вклад в победу польского оружия внесли наши авиаторы. Из многочисленных боевых задач, которые они выполняли, особое значение имели блокировка с воздуха порта (из которого не вышел и в который не вошел за это время ни один вражеский корабль), а также поддержка наших частей, штурмовавших город-крепость.

Метеорологические условия, как правило, были весьма трудными. Противник имел сильную противовоздушную оборону. Несмотря на это, летчики совершали по нескольку десятков самолето-вылетов в сутки. Наши штурмовики потопили транспортное немецкое судно, уничтожили несколько артиллерийских батарей, вызвали многочисленные пожары в порту, дезорганизовали на ряде участков сухопутную оборону противника.

Колобжег подвергался и ночным бомбежкам. Летчики 2-го полка ночных бомбардировщиков бомбили порт и портовые сооружения, плавсредства и огневые позиции противника, нанося ему большой урон.

16 марта, после полудня, в небо поднялась группа польских самолетов, ведомых подполковником Иваном Талдыкиным. Они устремились на перехват вражеских машин. Завязался воздушный бой, который я хорошо видел с НП. Вот задымил один фашистский бомбардировщик, вскоре пошел вниз, оставляя в небе черную полосу, второй, за ними последовал третий...

Но что это? Один из наших ястребков лег на крыло я беспомощно завертелся в воздухе. Летчик еще пытался выровнять машину, но она не подчинилась ему и штопором пошла к земле.

В этом воздушном бою погиб любимец польской армии русский летчик командир авиационного полка "Варшава" Иван Талдыкин{28} - "наш Ян", как любовно называли его авиаторы.

Летчики поклялись отомстить врагу за его смерть.

В тот же день я вновь вызвал авиацию, приказал нанести бомбовый удар по причалам порта и позициям зенитной артиллерии противника. И вот появились бомбардировщики с нашими опознавательными знаками. Басов стоит рядом со мной на вышке и держит связь с командиром группы Героем Советского Союза капитаном Китаевым:

- "Зенит", "Зенит"! Я - "Роза", я - "Роза"! Квадрат пятый, квадрат пятый. Цель номер два, цель номер два. Левее... Теперь ты над целью.

Вокруг самолетов заклубились облачка разрывов. Била немецкая зенитная артиллерия. Но уже после второго захода вражеский огонь заметно ослабел.

- Хорошо, очень хорошо, - подбадривал Басов летчиков...

Вдруг мы услышали в динамике голос Катаева:

- Попали в меня...

- Немедленно возвращайся на аэродром, - приказал Басов. - Слышишь?

- Вы меня не поняли. Я не ранен, только фюзеляж поврежден...

- Повторяю: немедленно возвращайся на аэродром!

- Я прошу разрешения у командующего армией остаться в воздухе. Я не ранен и у меня еще две бомбы в запасе. Только одна атака - за Ивана Талдыкина!

Я дал разрешение, и Басов бросил в микрофон:

- Атакуй, желаю успеха!

Китаев точно сбросил оставшиеся бомбы и, возвращаясь на аэродром, известил:

- Все в порядке. Обо мне не беспокойтесь - дотяну.

- Благодарю за мужество, капитан Китаев! - ответил я.

Когда я спустился вниз, меня ожидал приятный сюрприз: навстречу шел Кароль Сверчевский. Как всегда, веселый, улыбающийся. Мы крепко обнялись.

- Наконец-то... - говорю, оглядывая друга. - Куда путь держите?

- Тоже воевать! Наша вторая армия на марше, вошла в оперативное подчинение командующего 1-м Белорусским фронтом. Подготовлена она неплохо и вооружена отлично. Правда, боевого опыта у нас еще нет, но это дело наживное. Вот как раз и думаю прислать к вам командиров дивизий: пусть посмотрят, как полки в городе оборону прогрызают. Может, пригодится.