Роковое чувство - Лиса Дягилева

— Хорошо, Рауль. Достаточно. Отдохни немного.

Первый Консул совместил график «воспоминаний» с обычным графиком мозговой деятельности Эма — пики воспоминаний просто зашкаливали за все возможные нормы. Ясон с тревогой посмотрел на видеомонитор — Рауль был спокоен и невозмутим.

— Я готов начать синхронизацию… Ты не передумал? — осторожно поинтересовался Ясон.

— Нет, продолжай, — Рауль ровно вздохнул, и тут же добавил: — Только не напоминай мне ничего потом, даже если я буду настаивать на ответе, хорошо?

— Хорошо.

Первый Консул посмотрел на часы. Рауля ожидало десять минут болезненной процедуры. Электромагнитные импульсы, посылаемые компьютером в его мозг через электроды, должны были заблокировать именно пики-воспоминания и стереть из его памяти навсегда рыжего любовника-монгрела.

— Система активирована… Система готова… Система запущена… — монохромный женский голос из динамиков отчего-то был противен Минку — странная грусть охватила его, но Ясон больше не стал предпринимать попыток отговорить Эма. Поздно, уже поздно. Все кончено. Через десять минут у Второго Консула Амои внезапно начнется головная боль на рабочем месте, Ясон отправит его в больницу, а через три дня Эм вернется к работе — полный сил и с холодным рассудком, и даже если он увидит Катце — в его глазах не промелькнет даже тени живого огня. Жаль.

Виски Рауля будто сдавили стальные тиски с острыми изогнутыми на концах шипами. На лбу блонди непроизвольно выступил пот, а все мышцы в теле болезненно напряглись, будто пытаясь сбросить сковавшее их напряжение. Голова буквально раскалывалась на части и блонди, не выдержав, стиснул зубы, чтобы не издать ни звука.

Ясон внимательно следил за работой системы, а та отсчитывала время до окончания процедуры. Попутно Минк размышлял, что сказать Юпитер, если вдруг Рауль останется невменяемым. Но пока все шло гладко.

Восемь минут. Сем. Шесть. Пять. Четыре.

Первый Консул облегченно вздохнул: возможно, все пройдет без проблем.

Три минуты. Две. Ошибка!

В комнате зазвучал сигнал тревоги и чтобы избавиться от противного писка сирен, Ясону пришлось потерять пятнадцать секунд. Он бросился к мониторам — там назойливо мигало сообщение «Ошибка!», а через две секунды исчезло, словно и не было.

— Рауль! Рауль, ты в порядке?

Минк был вынужден прекратить нейрокоррекцию. В любой другой ситуации он бы подключил систему безопасности к выяснению причин ошибки, но нейрокоррекция Эма была процедурой тайной, и это связывало Минка по рукам и ногам.

— Найти причины ошибки, — приказал он машине, а сам направился к Раулю.

Второй Консул неподвижно лежал в кресле, веки были закрыты, а дыхание ровным. Если не брать во внимание ситуацию в целом, можно было подумать, что блонди просто спит, тратя драгоценные минуты на восстановление сознания, но слишком редкий пульс и бледный цвет лица рушили иллюзия спокойствия и умиротворения.

— Рауль, — позвал Минк, высвобождая руки и ноги мужчины из ремней, но Эм молчал. Начиная тревожиться всерьез, Ясон пару раз хлопнул друга открытой ладонью по щекам, и только когда зеленые затуманенные глаза приоткрылись, спросил: — Как твое имя?

Голова буквально раскалывалась на части, и голос Первого Консула доносился будто издалека, но Советник всё же нашёл в себе силы произнести:

— Рауль Эм, Второй Консул Амои.

Подождав пока Ясон освободит его тело от креплений, блонди осторожно выпрямился и, немного жмурясь, спросил:

— Что произошло?

— Ничего, просто ты переутомился, — Ясон помог другу подняться на ноги. — Идем, тебе надо отдохнуть.

Пробирка раскалилась докрасна, и Рауль надел защитные очки и перчатки, наблюдая за тем, как цвет жидкости в ней меняется с ярко синего на голубой, а потом — бесцветный. Когда все примеси были удалены, он щипцами снял ёмкость с огня и тут же опустил её в азот, закрывая контейнер. Опыт был успешно завершён, и блонди сел за рабочий стол, записывая данные этой реакции и уточняя результаты предыдущих. Он уже около двух месяцев работал над этой формулой — ровно с тех пор, когда вышел из медблока. Но та упорно не желала выводиться, портя жизнь Рауля Эма ещё и этим. Постоянные слабые головные боли сродни простой человеческой мигрени сводили Второго Консула с ума. Именно в такие моменты он чувствовал себя почти человеком, и от этого хотелось лезть на стенку.

— Господин Эм, — в дверях кабинета появился рыжий дилер Ясона Минка и низко поклонился. — У меня была назначена встреча на это время. Я — по поводу нового заказа для Раная-Уго.

Катце выпрямился и взглянул в глаза блонди. Они не виделись с тех пор, как Рауль прошел нейрокоррекцию, да и судя по словам Первого Консула процедура эта для Эма прошла удачно. Катце по-прежнему любил его, а Рауль… Их больше не было, а значит, все попытки Катце вмешаться в процесс нейрокоррекции и помешать ему, не удались. Сейчас на эти мысли наводил слишком ледяной взгляд Второго Консула. У дилера замерло сердце, и он подсознательно ждал хоть какого-нибудь знака, что он узнан, принят, любим.

Рауль едва заметно нахмурился вынужденному визиту, но кивнул, разрешая войти и взглядом указывая на кресло напротив себя.

— Вы Катце, — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнёс он. — Что ж, если вы занимаетесь делами Первого Консула, то нам с вами тоже придётся вести общие дела.

Эм до сих пор плохо понимал доверие Ясона к этому бывшему фурнитуру. Да, он был своего рода гениален в вопросах информации и её получения, а так же проведения сделок, но прошлое относительно его взлома Юпитера даром тоже не прошло. Тем не менее, блонди иногда ловил себя на мысли, что он чего-то не понимает или просто не владеет достаточным объёмом информации — в Катце было что-то такое, что одновременно настораживало и тянуло к нему. В частности как объяснить неожиданно эмоциональные взгляды монгрела на него в первую встречу, он просто не знал.

— Что с документацией и оплатой? — осведомился он. — Надеюсь, вы всё уладили?

— Да, господин Эм, — как-то тихо произнес монгрел.

Ну вот, все встало на свои места. Богу — божье, Кесарю — кесарево. Стало грустно от того, что больше не будет в жизни дилера высокого зеленоглазого блондина с таким сложным характером и такими ласковыми ладонями. Катце видел смерть, но никогда не понимал, какая она. Сейчас у дилера было стойкое ощущение, что он потерял кого-то очень близкого, без кого не взойдет солнце, не зазвучит музыка, не захочется проснуться утром и, приняв душ помчаться тому, кого любишь всем сердцем. Господи, как же это больно!