Охваченные членством - Борис Алмазов

— А как звали этого ребенка? — шепотом спросил гость.

— Да как-то звали... Я уж не помню... Звали не то Витя, не то Гена...

— Надо отпеть... Панихиду заказать...

И, ничуть не удивившись такой откровенности (времена были атеистические), Юра сказал:

— Да уж отпевали... И священник приезжал место освятить... А не помогает. И дома гниют, и плач слышится. Он ведь не в доме плачет... Он в нас плачет. Вот нас не будет, и он упокоится. Главное дело, что же мы тогда не вмешались. И я-то уж большой был. Десятилетний. Да в голову не пришло, что он вот замерзнет! Как в чужую жизнь лезть... Это не то что с топором за бабой по улицам гоняться, а так, постепенно, уморили... Вот уж третий дом потому догнивает...

— Надо на этом месте часовенку поставить, — сказал, поправляя очки, гость.

— Ну, вот дом сгниет, может, и поставим... Кто помнит.

ДЕТКИ МОИ, ДЕТКИ..

А вот мои сукины дети

Из семейного альбома

Гуляю по берегу моря с пятилетней дочерью Александрой. Море, волны, чайки...

— Папочка, слышишь, как чайки кричат?

— О папочка, есть такая старинная прекрасная легенда... Это очень плохая примета... Они же сейчас тут засрут все...

Четырехлетний Богдан никак не может оторвать я от ежика, который забрел во двор нашего степного хутора.

— Папа, давай этого ежика «жашушум» и в Ленинград отвезем...

— Я все кашу ем да ем... да сплю, даже в тихий час, а Богдан все старший брат да старший!

— Саша! Куда ты Бублика на дерево тащишь?! Отпусти сейчас же!

— Тама у него гнездо!

— Прекрати немедленно! Собаки не живут на деревьях!

— Собаки не живут! Вот, а я этого-то Бублика и приучаю!

— Какая у нас все ж таки мама циничная! Только мы в магазин войдем, она уже сразу начинает: «Ах, какие цены, ах, какие цены!» И ничего не покупает мне.

— Мама! Нагленькая ты какая! Когда же ты будешь настоящая мама-то наконец! Я уже три часа как проснулась! Все мультфильмы пересмотрела! Замерзла уже вся, в трусах-то одних сидеть! Незаплетенная! Есть хочу, а ты все спишь да спишь! И не говори, пожалуйста, «хоть дайте в воскресенье поспать!» К твоему сведению, у нас в садике тоже воскресенье, а я давным-давно проснулась, к твоему сведению!

— Папа! Ну хоть ты скажи маме! По телевизору в рекламе сказали: «Продается шампанское с сюрпризом!» Ну, пусть она купит! Шампанское потом продадим, а сюрприз нам останется!

— Папа! Вот тот степлер, что я у мамы на работе набрала! Ей же он совершенно не нужен! Я его не сломала! Это Богдан сломан. Он сломал, а потом пружинку поставил и все на место положил — кабутто так и было! Я сама так часто делаю!

— Папа! Я должна с тобой серьезно поговорить.

-— О чем?

— По поводу кошечки!

— Ни-ког-да.

— Ну, почему? Почему?!

— Папа! Помнишь, мы всем классом ездили на «День рожденья каждый день!» И там был конкурс на кто нарисует самое красивое мороженое. И я на рисовала. А рисунок потеряла. А другая девочка нашла и отдала в жюри. И мой рисунок получил пер вую премию. И когда начали вручать призы, то объявили «Саша Алмазова», и та девочка на сцену полезла и получила приз. А наша учительница Ирина Олеговна все видела и сказала: «Я думала, она отдаст этот приз тебе, а она не отдала!» Представляешь, какая сволочь!

И все вранье! Ничего этого не было! Все выдумано! На мои расспросы несчастная Ирина Олеговна чуть в обморок не свалилась!

— Доченька! Ты в санатории скучаешь?

— Скучаю, но стараюсь, чтобы не до слез!

— Я тут в санатории стала такая крутая! Совершенно не сутулюсь и все съедаю! Тут была запеканка — никто есть не смог! А я съела три порции! Всех детей, на меня глядя, вырвало!

— Папа! Не иди так быстро! У меня скрепка в палец впивается! Потому что в колготках была дырка и палец высовывался, а я степлером починила.

Брехуны

В возрасте от пяти до десяти лет дети врут неудержимо! Особенно мальчики. В этом нет ничего необычного или патологического. Это так же естественно, как в возрасте от тринадцати до семнадцати лет псе пишут стихи. Большинство не становится поэтами, и это у большинства не стихи, а просто период освоения языка. Вероятно, и неистовое вранье — тоже необходимый период в развитии интеллекта. Скорее всего, происходит оно от жгучего желания чего-то необычного, чего в повседневной жизни не встречается'. Но среди юных брехунов встречаются настоящие мастера. Вот два классических брехуна.

Первый — задумчивый и молчаливый, получивший за свой закрытый характер кликуху «Устрица», узнал, что в том поселке, недалеко от Сланцев, где он гостит летом у бабушки с дедушкой, когда-то нынешний президент Владимир Владимирович Путин или кто-то из его родственников купил сараюшку — как бы дачу! Это известие так потрясло Устрицу, что он полдня молчал, а потом обошел нескольких соседей и сообщил, что сам видел, «как Путин на дачу приехал, и теперь там внутри сидит, наверно, не хочет, чтобы его видели». Стоит ли говорить, что через полчаса весь поселок сбежался к забору вокруг сараюшки, а из сельсовета прилетело начальство в состоянии предынфарктной истерики.

Устрица еще два дня упирался, что сам Путина видел, и если его сейчас нет в заколоченном сарайчике, значит, он успел уехать! « Значит, это вы сами его спугнули!» Несмотря на угрозу порки, он стоял насмерть на том, что «сам видел», и брехни не при знал! Мудрые деревенские люди от него отступились, смеясь над своим легковерием.

Второй бескорыстный брехун, сын известного кинорежиссера, интеллигентного и тихого. В отличие от отца брехун обладал ангельской внешностью, благодаря чему попал в кино. Кто когда-нибудь хоть раз стоял перед кинокамерой, знает, какой это труд! После съемок мать приносила его в номер ялтинской гостиницы в состоянии «опавшего листа», то есть никакого от усталости.

И вот однажды, когда, как ей казалось, шестилетний ангел спит непробудным сном, она заперла его в номере и рванула на местный базар, чтобы подвитаминить юную кинозвезду.

Отсутствовала она не более получаса, но когда вернулась, то увидела большую возмущенную толпу перед гостиницей. А на балконе их номера — своего ангела, в одной рубашонке и чуть ли не без трусов.

Ангел, обливаясь горючими слезами, завывая, как баптистский проповедник, потрясал людей в толпе под балконом горестным рассказом о своей судьбе, где фигурировали отец-алкоголик, брат-наркоман, сестра, что повесилась, и мать-преступница, которая вот уже третий день, как бросила его и гуляет неизвестно где с грузинами! А он даже выйти из номера не может, чтобы хоть воды попить!

В толпе раздавались всхлипывания, и кто-то уже звонил в милицию, пожарным и в «неотложку». А спортивного вида юноша собирался залезть на третий этаж по стене и напоить ребенка хотя бы минералкой. Его любимая девушка восторженно смотрела на эти потуги. Они уже решили после женитьбы усыновить несчастное дитя.

И тут ангел увидел в толпе мать, окаменевшую н растерянности от чудовищности брехни!

— Мамулечка! — закричал, носясь по балкону, ангел. — Ну, что ты мне вкусненького с базарчика несешь? Познакомьтесь, это моя мамочка! Мамулечка! Ку-ку! Дорогая моя! Заботливая! Ку-ку!

Настоящая брехня — всегда импровизация, непредсказуемая, как поэтическое вдохновение.

— Папочка! — сказала мне дочь-первоклассница, когда я вернулся из командировки. — Я по тебе так скучала! Что на большой перемене даже заплакала. Девочки спрашивают: «Сашенька! Что ты плачешь? », а я говорю: «У меня Эльдар пять тысяч украл!»

Откуда Эльдар взялся? Да, вероятно, рядом по партам скакал, ни сном, ни духом не ведая про пять тысяч, каких у моей красавицы отродясь не бывало.

Самый нелепый вопрос, который мы, взрослые, можем задать брехуну, говорит о нашей испорченности: «Зачем ты врешь? » Истинный юный брехун врет «ни за чем»! Он врет, как поет птица, как журчит река, как дует ветер. Корысть не является целью его вранья, и если он преследует какой-то свой тайный интерес, то, как правило, и словами-то его выразить не может.

Трехлетняя девочка две недели морочила голову всем взрослым тем, что, рыдая, жаловалась: «Ухо болит», и каждый день ее вели не в скучный детский сад, а в поликлинику. Где врачи вместе с родителями ломали голову, что же там, в абсолютно здоровом ухе, болеть может! Оказывается, в детской поликлинике, как раз напротив кабинета «ушника», была клетка с волнистыми попугайчиками, и девочка уже выбрала себе одного.

«Ухо прошло», как только родители приобрели парочку птиц домой, кстати убедив симулянтку в том, что это тот самый, из поликлиники, благо попугайчики эти, в основном голубые и зеленые, похожи между собою, как горошины.