Зов земли - Камалешвар

Он идет домой, обедает. Теперь можно ехать на склад. Выйдя из дома, долго стоит на углу переулка в ожидании рикши. Но ни одного рикши не видно. Тогда он идет на площадь Навада: там всегда много рикш. Он садится в первую же коляску и велит ехать на склад.

Старый изможденный рикша с усилием жмет на педали. Проехав немного, он слезает с седла и, согнувшись, начинает толкать коляску руками. А что еще остается делать бедняге? В городе хороших мостовых не много, к тому же здесь довольно крутой подъем. Немощный рикша вдруг вызывает в нем раздражение, но он сдерживается и сидит молча. Кругом слишком много такого, что раздражает и сердит…

Рикша с трудом одолевает подъем. Вместо десяти минут пришлось потерять полчаса. Перед небольшим храмом он останавливает рикшу и идет поклониться богине. Оттуда направляется прямо к продовольственному складу. Возле склада нет обычной толпы. Он видит только посыльного, который курит сигарету. Подойдя к нему, спрашивает:

— А что, бабу Рамчандры нет?

— Еще не приезжал.

— А когда будет?

— Я не знаю их расписания.

— Разве он теперь не целый день здесь?

— Нет, теперь его милость весь день туда-сюда разъезжает, вроде как автобус на маршруте.

Заглушая в себе досаду, он, чтобы скоротать время, начинает прохаживаться вдоль ограды. Время течет медленно. Постепенно собираются извозчики и носильщики. Наконец на рикше подъезжает бабу Рамчандра, с ним и заведующий складом. Заискивающе улыбаясь, он склоняется перед ними в поклоне. Посыльный открывает контору. Он подает свою накладную бабу Рамчандре. Бабу мельком заглядывает в бумагу и говорит:

— Я смотрю, Рам Прасад, ты неплохо зарабатываешь! Распорядись-ка, чтобы мне чаю подали. Да смотри, чтобы специальный был, по особому заказу!

Рам Прасад достает деньги и посылает за чаем. Он слышать спокойно не может про этот чай по особому заказу. Кладовщики на свои деньги пьют обычный чай, а за счет клиентов заказывают чай «специальный», как они его называют. Вскоре посыльный приносит чай. Отхлебывая из чашки, бабу Рамчандра начинает оформлять накладную. Он расписывается в получении товара. Затем, не ожидая напоминания, подает пять рупий. В самом начале он не хотел давать кладовщику эти пять рупий, а потом понял: самому же будет хуже. Это значит, что товар ему отпустят в последнюю очередь, а тем временем он может получить нагоняй за то, что не успел забрать его в установленный трехдневный срок. Да и покупатели могут учинить скандал. Оправдывайся тогда!

Поэтому сейчас он выкладывает деньги без лишних разговоров. Иначе не обойтись. Посыльный подходит к нему и спрашивает:

— Какой товар возьмете? Первый сорт? Или другой какой?

Он всегда предпочитает брать первосортный товар, хотя его тоже без взятки не получишь. Сахарный песок первого сорта — крупный, белый. На свободном рынке он продается по самой высокой цене. В мешке с таким сахаром недостает обычно не больше килограмма. Песок второго сорта — немного мельче. Каждый такой мешок худеет на складе на два килограмма. На базаре он стоит дешевле. Сахар третьего сорта — совсем плохой, мелкий и темный. Мешки с таким сахаром всегда рваные, и в каждом недостает килограммов по пять. На свободном рынке он идет гораздо дешевле.

Рам Прасад берет сахар первого сорта. Его можно сбыть выгоднее. Посыльный просит сорок пять рупий, по три рупии за мешок. Он беспрекословно вручает требуемую сумму. Потом подзывает извозчика, и тот грузит мешки на арбу, запряженную волами. Когда все уложено, он садится сверху на мешки. Извозчики — тоже народ дошлый. Если сам за товаром не присмотришь, то потом непременно окажешься в убытке. Проделать дырку в мешке с сахарным песком для них плевое дело. Сначала ему было непривычно и стыдно ехать вместе с извозчиком на арбе. Теперь привык.

Волы еле-еле переставляют ноги. Но вот и лавка. Он спрыгивает с арбы, отпирает дверь. Извозчик переносит мешки с сахаром и укладывает их штабелем. Расплатившись с извозчиком, он вписывает в приходную книгу полученные пятнадцать центнеров сахарного песку и приплюсовывает их к прежнему остатку. Затем берет мел и исправляет запись на доске у входа. Некоторое время он сидит в лавке. Потом запирает ее и идет домой.

* * *

Наутро он встает до рассвета, быстро собирается и спешит в лавку. Возле двери его уже поджидает Рам Лал. У Рам Лала своя бакалейная лавчонка.

— Получил сахар? — спрашивает Рам Лал.

— Получил.

— Сколько просишь?

— Четыреста двадцать пять.

— На базаре по четыреста идет.

— Спрос растет. Сезон свадеб начался.

— Уступил бы хоть немного.

— Ну так и быть, десятку сброшу.

— Ладно. Беру.

— Присылай работника.

Он открывает лавку. Минут через десять приходит работник от Рам Лала. Дверь лавки запирается изнутри. Сахар из одного мешка они пересыпают в два других, и работник уносит их. Он берет бланки счетов и начинает заполнять их, вписывая первые пришедшие в голову имена. Потом переписывает все в книгу ежедневных расходов. Исправляет на доске вчерашнюю запись. Удостоверившись, что все сделано, открывает лавку. Поправляет весы, зажигает курительную палочку. Начинают появляться покупатели. Он отпускает им сахар. Большинство его клиентов — бедняки, которые сами сахар не едят, а перепродают на рынке. Немало и таких покупателей, которые получают карточек больше, чем членов в их семье. Отпуская им товар, он думает, что хорошо было бы притянуть их к ответу за обман. Но тут же спохватывается, вспоминая, что и сам не безгрешен…

Вот уже и полдень. Он закрывает лавку и уходит.

В четыре часа торговля начинается снова. Приходят покупатели. Вдруг на пороге появляется инспектор департамента снабжения. Рам Прасад поспешно встает, почтительно приветствует инспектора. Угощает его бетелем, посылает за чаем. Потом вручает инспектору семьдесят пять рупий и раскрывает перед ним приходную и расходную книги. Тот не глядя расписывается в них и уходит.

Рам Прасад уныло смотрит ему вслед. Вот она — жизнь! Кое-что заработал — и тут же нужно отдать. А что делать? Не подмаслишь инспектора — добра не жди. Ведь вот за то, что денег пожалел, владелец такой же лавки — номер пять — и лавки лишился, и в тюрьму угодил.

Пробило восемь. Он прикрывает створки двери и достает книгу, в которой ведет записи только для себя. Сколько денег ушло в этот раз на взятки? Какие еще расходы пришлось понести? Сколько он выручил за незаконно проданный мешок сахара? Он складывает, вычитает и видит, что вся его прибыль измеряется совсем ничтожной суммой. Он мог бы иметь приличный доход и без мошенничества, не будь расходов на взятки. Но без этого не обойтись. Все так делают. Перед ним одно за другим