Тайна Овального кабинета - Николай Чергинец

Сара была в глубокой задумчивости. То, что Хаммер и его друзья могли причинить ей большой вред, сомнений не было. Но что предпринять? Она представила весь тот шум, который с удовольствием поднимет пресса, склоняя ее имя не только за личные поступки в годы замужества, но даже в более ранние, в том числе студенческие. Ей почему-то вспомнились слова, которые она в молодые годы любила шутя повторять: «Честь девичью я блюла, но, конечно, не со всеми».

Воспоминания о счастливых годах молодости немного отвлекли Сару, но стоило посмотреть в окно и увидеть прогуливающегося мужа, который так же, как некоторое время назад Анджела, играл с псом, как мысли сразу же стали тревожными. Сара сама юрист и понимала, что с юридической точки зрения что-то предпринять в отношении Хаммера невозможно. Конечно же, у нее были верные люди, с которыми можно было что-то предпринять, даже попросить их убрать Хаммера, но ее бывший любовник не простак, и он, конечно же, позаботился о том, чтобы Саре было невыгодно убирать его.

«А что, если пойти с ним на сделку? Может, простить ему эти четыре миллиона, договориться? Но какие гарантии он мне даст? Цену его слова я знаю».

Прошло не менее часа томительных раздумий, совета самой с собой. И постепенно Сара приходила к выводу, что ей следует поговорить с Хаммером. Она решительно схватила телефонную трубку, но вторая рука зависла над аппаратом. И она вслух произнесла:

— Черт возьми, я уже забыла номер его телефона!

Ей пришлось пойти в другую комнату и взять записную книжку, где были записаны номера телефонов ее знакомых. Наконец она услышала, как в трубке раздался звонок вызова аппарата Хаммера. Сара почувствовала, что волнуется:

— Майкл? Это Сара, добрый день!

— Здравствуй, Сара! Я ждал твоего звонка. Надеюсь, ты понимаешь, что я нахожусь в безвыходном положении?

— Я, конечно же, могла предложить набор компрометирующих тебя материалов…

— Каких? — нервно перебил ее Хаммер.

— Ты думаешь, что я не знаю, что ты занимался любовью в офисе миссис Богарт, причем не только с ней одной? Мне известно немало о тебе, Майкл… Но ты прав в одном — надо помнить о наших прошлых отношениях. Из сердца это не выбросишь. Поэтому я готова принять твое предложение и отказаться от иска. Но какие ты дашь гарантии, что не предашь меня позже?

— Любые, какие ты потребуешь. Но не кажется ли тебе, что нам лучше встретиться и обсудить это в спокойной обстановке?

— Хорошо, я согласна. Приезжай завтра в десять утра ко мне в загородный дом, я предупрежу охрану.

— А как же он?..

— Он будет в Белом доме.

— О’кей! Я буду.

Голос у Хаммера был радостным. Сара положила трубку и посмотрела в окно. Но на лужайке никого не было, и пошел дождь.

Глава 35

Накануне удара по Ираку Макоули остался ночевать в Белом доме. До поздней ночи он находился в кабинете. Еще и еще раз по телефону разговаривал с министром обороны, председателем объединенного комитета начальников штабов, командующими родов войск. Дважды беседовал и с государственным секретарем, которая сутки назад вылетела в Европу для встречи с руководителями ряда стран.

Уже было далеко за полночь, когда Макоули потянулся и встал. Он понимал, что утром надо быть бодрым и полным сил, и решительно направился в спальню, расположенную за его личным кабинетом. Окна спальни были расположены с тыльной стороны здания. Прошло не менее часа, прежде чем сон взял свое.

Когда Макоули проснулся, в Багдаде уже была ночь, и он, взглянув на часы, представил себе, как в этот момент на авианосцах уже стоят самолеты, которые вот-вот уйдут в небо, освободив палубу следующим машинам, которых поднимут лифтами. Английские бомбардировщики уже, конечно же, в воздухе. Действия авиации должны быть синхронными. Впрочем, синхронность нужна и подлодкам, и эсминцам, и линкорам, которые за несколько минут до старта самолетов нанесут удар по целям первыми, а затем до приближения воздушной армады к границам Ирака успеют сделать еще несколько ракетных залпов.

Сделав пару гимнастических упражнений, Макоули, отказавшись от традиционной пробежки, быстро побрился, умылся и принялся за завтрак, просматривая свежие газеты. Они полны были материалов об Ираке и Югославии. Названия статей громкие и броские: «Ракеты Джона Макоули против радаров Саддама Хусейна», «Вашингтон и Багдад надеются разыграть свои сценарии», «Саддам хочет поссорить Анкару с Вашингтоном», «Мерлин Биделл тянет Джона Макоули в суд, а он хочет ее опередить новым ударом по Ираку», «Уступки Белграда недостаточные», «Милошевич изгоняет бесов»… Эта статья заинтересовала Макоули, и он поудобнее разложил ее на столе и принялся читать:

«Югославские власти решили выставить руководителя миссии ОБСЕ за дверь. Он объявлен персоной нон грата и должен в течение 48 часов покинуть Югославию. Его вина, скорее всего, лишь только в том, что он — американец… Идя на крайнее обострение кризиса, Президент Югославии влепил звонкую пощечину не только ОБСЕ и НАТО, но и Совету Безопасности ООН… Югославские власти захлопнули дверь перед всем международным сообществом. Судьба нескольких сотен безоружных наблюдателей ОБСЕ, находящихся сейчас в Косово, выглядит все более неопределенной, а их миссия — все более бессмысленной…»

Макоули отложил в сторону газету и улыбнулся: «Кажется, парни из ЦРУ смогли спровоцировать Милошевича и подтолкнуть его к этому шагу. Ну что ж, сейчас дело за госсекретарем. Надо заставить Совет Безопасности ООН принять резолюцию и дать возможность войскам НАТО заставить Югославию уважать Запад…»

Макоули закончил завтрак и, взяв несколько газет, направился в рабочий кабинет, где, не мешкая, сел за стол и принялся изучать почту, поступившую ему за ночь. Но не прошло и десяти минут, как позвонил министр обороны. Поздоровавшись, Кевин спокойным и будничным голосом доложил:

— Самолеты, базирующиеся в Бахрейне, Кувейте и на авианосцах, стартовали. Пять минут назад произведен первый залп «томагавками». В ближайшее время первые сто две цели на территории Ирака будут поражены.

— Сколько ракет запущено? — спросил Макоули.

— Как и запланировано, двести шестьдесят.

— Отклонений от курса не будет?

— Скажу честно, мистер Президент, сам серьезно волнуюсь. Нам пока так и не удалось разгадать, что происходило в ту кампанию.

— Хорошо, Альберт, держите меня в курсе. Я сейчас начну обзванивать руководителей палат и переговорю с союзниками.

Положив трубку, Президент подошел к карте, повешенной на стене и начал внимательно рассматривать район, где разворачивались боевые действия. На окруженный Ираном, Турцией, Сирией, Иорданией, Саудовской Аравией и Кувейтом Ирак с юга приближалась смерть. Принесут ли такой долгожданный результат эти удары? Отведут ли они от него самого новые неприятности, которые в очередной раз сварганил пакостник прокурор Гордон?

В этот момент негромко зазвонил телефон внутренней связи. Президент поднял трубку и тут же пожалел, что сделал это. Он услышал голос Моники:

— Доброе утро.

По тому, что Моника не назвала его по имени, Макоули понял, что она не одна. Делать нечего — надо отвечать, и он, стараясь быть веселым, ответил:

— Доброе утро, Моника. Я тебя уже давно не видел. Как дела?

— Все прекрасно. Я тоже соскучилась и очень хочу увидеться.

Президент подумал: «Почему она сказала «я тоже соскучилась»?

Я же не говорил ей об этом. А может, рядом с ней находится Гордон и она доказывает ему, что мы близки?»

Президент пересилил себя и заставил говорить с Левин доброжелательно:

— Ты что-то даже не звонишь мне. Может, уже замуж вышла?

— Ну что вы! — весело рассмеялась Моника. — Без согласования с вами я не сделаю этого.

— Ты не права, Моника. В таких случаях совета не спрашивают. Это дело сугубо личное. Когда в гости зайдешь? Не забыла еще ко мне дорогу?

— Нет, конечно, помню. Я готова хоть сейчас.

Макоули хотел объяснить, что он очень занят, что позже ей позвонит сам, но представил эту чуть полноватую молодую женщину, вспомнил ее обнаженное тело и не удержался:

— Хорошо. Приходи во время обеда, поболтаем.

— С удовольствием, обязательно приду! — радостно выпалила она.

Макоули положил трубку и, оправдываясь перед самим собой, подумал: «Надо же с ней поговорить о домоганиях Гордона». И вдруг у него в голове мелькнула озорная мысль: «А что, если уговорить ее переспать с Гордоном? Пусть переспит с ним, и тогда дело в шляпе».

Макоули даже улыбнулся, представив, как Гордон обрабатывает пышку Монику. Но очередной телефонный звонок отвлек его от мысленного созерцания придуманной им картины. Звонил министр обороны:

— Мистер Президент, наши ракеты достигли намеченных целей. Сейчас на подходе самолеты.