Обретенная мечта - Мэй Макголдрик

Тернер изъявил готовность возглавить поиски, однако Хаск ответил ему отказом. Вместо этого он велел двум солдатам разделить отряд на несколько групп и обойти замок, не слишком затягивая это дело.

Капитан Тернер, храня молчание, с мрачным видом стоял у окна, а лейтенант и графиня, словно давние знакомые, продолжали мило беседовать. Менее чем через час оба солдата вернулись и доложили, что ничего подозрительного не обнаружено.

– Миледи, еще раз приношу извинения за причиненные неудобства, – сказал Хаск. – Я представлю полный отчет о нашем визите своему командиру, полковнику Килмейну. Кстати, он с самого начала сомневался в достоверности полученной информации.

Учтиво поклонившись, лейтенант направился к выходу, сделав Тернеру знак следовать за ним.

Когда они покинули дом, лейтенант устроил Тернеру настоящий разнос.

– Я ведь предупреждал полковника, что вас не стоит принимать всерьез. Тому, кто не оправдывает доверия собственного начальства, как в вашем случае с адмиралом Миддлтоном, нельзя доверять. К тому же вы грубо, не по-джентльменски обращались с графиней. Вы, сэр…

Капитан Тернер уже не слышал, что болтает этот молокосос, поскольку заметил в отдалении двух женщин, которые шли через поле к реке. Несмотря на туман, он опознал одну из них.

Кое-кому придется дорого заплатить за все его неприятности.

Порция и Елена, взявшись за руки, не спеша шли через поле. Впереди уже показались кусты ежевики и сосновая поросль – они приближались к обрывистому берегу Твида. Воздух был наполнен ароматом полевых цветов и недавно скошенной травы. Порции хотелось, чтобы на небе хотя бы раз блеснуло солнце, прежде чем они вернутся к обеду, но это было не так уж и важно. Главное, что им с матерью наконец-то удалось остаться наедине друг с другом – практически впервые за последние несколько дней. Они продолжали удаляться от замка, и вскоре перед ними открылся проход в густых зарослях ежевики и других кустов. Уже слышалось журчание воды, однако из-за плотного тумана сейчас вряд ли можно было увидеть протекающую внизу реку.

– Ты мне так и не рассказала, о чем говорила с леди Примроуз, – нарушила молчание Порция.

– Разве так трудно догадаться? – отозвалась Елена. – Мы говорили об одном обожаемом нами человеке.

– О принце Карле?

– Да нет, глупенькая, о тебе! – рассмеялась мать. – Мне хотелось о многом ее расспросить… О том, как ты росла, о твоем характере, о детских шалостях. Обо всем, что обычно хранит материнская память.

– Зачем тебе это знать?

– Затем, чтобы я могла напоминать тебе о твоих проступках всякий раз, когда ты будешь бранить собственных детей, – улыбнулась Елена. – Надеюсь, у меня их будет много. Я имею в виду внуков.

У Порции сладко сжалось сердце. Она не особо задумывалась об этом после того состоявшегося в саду разговора с Пирсом, а ведь вполне вероятно, что в ней уже зародилась новая жизнь. Свое тело Порция ощущала совсем не так, как прежде, чувствительность некоторых мест явно повысилась, к тому же у нее давно не было месячных.

– Вы с Пирсом уже определились с датой свадьбы? На сердце у Порции стало еще теплее.

– Он хочет обвенчаться как можно скорее. Нужно только дождаться возвращения его матери из Хартфордшира.

– Леди Примроуз сказала, что собирается съездить на месяц в Эдинбург. Она надеется, что ее тоже пригласят на свадьбу.

Порция была тронута до глубины души.

– Разумеется! Ведь она так много для нас сделала! Тропинка резко повернула, и они очутились на краю нависающего над рекой обрыва. Мимо медленно проплывали, временами закручиваясь, клубы плотного тумана, и только в редкие разрывы можно было увидеть поверхность струящейся далеко внизу воды.

– Может, вернемся? – предложила Порция. – Тропинка слишком далеко тянется вдоль реки, по краю обрыва.

– Давай пройдем еще немного, – ответила Елена. – Мне так нравится гулять.

Некоторое время они двигались молча, прислушиваясь к пению птиц и доносящемуся снизу журчанию воды. Порция специально пошла с внешней стороны, поскольку тропинка то и дело подбиралась к самой кромке высокого отвесного берега. Она знала, что именно в этом месте насмерть разбилась первая жена Лайона. Именно здесь Пирс обнаружил брата рядом с бездыханным телом Эммы.

Туман становился все более густым, мешая как следует разглядеть убегающую вперед тропинку. Они прошли гораздо дальше, чем собирались.

– Мама, пора возвращаться.

– Как считаешь нужным.

Они пустились в обратный путь.

– Хорошо бы отпраздновать свадьбу еще летом, – сказала Порция. – Как ты счи… – Девушка не договорила. Кто-то дернул ее сзади за волосы, и она вскрикнула. В следующее мгновение Порция ощутила у своего горла холодное лезвие ножа. Ее голова оказалась запрокинутой назад, и она, немного скосив глаза, сумела разглядеть лицо нападавшего.

Это был капитан Тернер.

Миллисент, прижавшись к мужу, все еще переживала по поводу неожиданного визита военных. Лайон, Пирс и Траскотт, лишь недавно вернувшиеся из деревни, не застали солдат в поместье. Не видели они их и на дороге.

– Теперь я понимаю, почему в письме принц указал одну дату, а приехал на день раньше, – заметил Лайон.

– Ну конечно, – кивнул Пирс. – Ведь всегда есть риск, что корреспонденцию перехватят.

– Как хорошо, Лайон, что ты об этом догадывался, – произнесла Миллисент. – Иначе я была бы совершенно не готова к приему столь высокого гостя.

– Именно поэтому, любовь моя, леди Примроуз и приехала пораньше.

– К счастью для всех нас, «красные мундиры» ничего этого не знали, – облегченно вздохнула Миллисент.

– Постарайся в подробностях пересказать ваш разговор, – попросил Лайон. – Хочется иметь полное представление о том, как моя отважная супруга обороняла наш замок.

Миллисент стала рассказывать.

Пирс также слушал с большим интересом, и когда жена брата упомянула о втором офицере, которого молодому лейтенанту пришлось поставить на место, его охватило некоторое беспокойство.

– Не помните имя этого офицера? – перебил он графиню.

– Тернер. Капитан Тернер.

Сердце у Пирса замерло. Он быстро поднялся с кресла.

– Где Порция и Елена?

Тропинка становилась все уже, и они все дальше и дальше уходили от Баронсфорда. Густые заросли шиповника вперемежку с низкорослыми соснами и большие валуны создавали непроходимую преграду, которая временами теснила их к самому краю обрыва. А внизу, сквозь завесу тумана, то и дело мелькала река и были видны острые камни, выступающие из воды или скопившиеся у основания утеса. Потом все опять затягивалось клубящимся туманом и можно было разглядеть только корни деревьев, которые, словно щупальца, свисали с каменистого среза.