В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Подверглись артобстрелу и подразделения 309-й стрелковой дивизии полковника Ильянцева, недавно занявшие оборону. Не обошлось без потерь: ранены были семь человек, в том числе два средних командира.

А на участке 120-й дивизии генерал-майора Петрова гитлеровцы перешли в атаку. Пехота при поддержке трех танков наступала на позиции 474-го стрелкового полка капитана Каркишко. Несмотря на дружный встречный пулеметно-оружейный огонь, приносивший наступающей пехоте ощутимые потери, фашистам удалось вклиниться в оборону полка. Взвод автоматчиков противника приближался к наблюдательному пункту командира второго дивизиона 606-го гаубичного полка В.Ф. Хижняка.

Положение складывалось критическое. Но отважный командир не растерялся в этой сложной боевой обстановке, из трех человек он организовал круговую оборону. Младший лейтенант С.Л. Сукач, связист красноармеец П.А. Мухин и сам Хижняк открыли огонь из винтовок и ручного пулемета. И в это время по наступающему взводу фашистов ударила четвертая батарея лейтенанта B.C. Калашникова. Около десятка немецких солдат испустили последний дух, обняв непокорную русскую землю. Живые, как могли, отползали и убегали назад.

Так захватчики хотели показать, что они продолжают контролировать три главные дороги — на Дорогобуж, Вязьму, Спас-Деменск, помешать замыслам русских.

Столкновения происходили и на правом участке фронта армии, но здесь инициатива полностью оставалась за командованием 107-й стрелковой дивизии. По подсчетам самих сибиряков, в течение дня была подавлена одна минометная батарея противника, один крупнокалиберный пулемет, захвачено 900 патронов в лентах.

Удачно провел разведку боем 85-й стрелковый полк капитана Козина. В результате ее, как пишет Козин, «удалось уточнить систему огня и расположение огневых точек врага, установить, что Гурьево и участок юго-западнее являются сильно укрепленным опорным пунктом, взять который можно только при хорошей подготовке с сильной артиллерийской обработкой, особенно переднего края и глубины обороны» (с. 58).

Действительно, немецкая сторона успела создать на ельнинском выступе прочную систему обороны. И все же командиры гитлеровских пехотных дивизий заколебались: а стоит ли нести здесь, под Ельней, немалые потери, если главные силы повернуты к югу? Старый фашистский волк Федор фон Бок 28 августа переговорил на эту тему со своим Генеральным штабом. Он просил разрешения прекратить сопротивление подчиненных ему дивизий, во избежание бессмысленных, на его взгляд, потерь вывести их войска из ельнинской дуги. Но в Генштабе не поддержали фон Бока. Там имелись иные соображения: плацдарм в районе Ельни стойко оборонять, об отступлении даже не думать. (Брейлер В., Дрехслер А., Ферстер Г., Хасс Г. Германия во Второй мировой войне. С. 134).

Жуков же продолжал количественно и качественно готовить свои войска к тому, чтобы ликвидировать этот опасный ельнинский выступ. По-прежнему командующий фронтом держал под своим контролем все подготовительные работы, появлялся то на одном, то на другом участке фронта и лично давал указания и командарму, и командирам дивизий по организации обороны и обеспечению наступательной операции.

По представлению Жукова Военный совет фронта 28 августа утвердил майора Константина Сергеевича Монахова командиром 106-й мотострелковой дивизии. На этом посту он заменил полковника Брынзова, прокомандовавшего дивизией всего десять дней. Монахов до нового назначения почти месяц командовал 282-м стрелковым полком 19-й дивизии. Теперь этот полк у него принял майор Иван Трофимович Макагонов, командовавший до этого 35-м отдельным батальоном охраны управления армии. На должность командира 315-го стрелкового полка 19-й дивизии, остававшейся вакантной в течение двух недель после гибели майора Бояринцева, получил назначение капитан Петр Николаевич Лузин.

Это были последние кадровые перестановки перед наступлением.

Жестко ставил Жуков вопрос об обеспечении сохранности вооружения стрелковых и артиллерийских частей. Ни одной винтовки, брошенной на поле боя, ни одного неотремонтированного пулемета! Беречь артиллерию! Под влиянием этих строгих требований командующего фронтом Ракутин 28 августа издал приказ войскам армии «О недочетах в боевом использовании стрелкового вооружения и материальной части артиллерии в войсках ельнинской оперативной группы».

ДЕНЬ СОРОК ТРЕТИЙ.

Пятница, 29 августа

Последний день подготовки решительного наступления. Что сделано? Что еще можно сделать сегодня, ибо завтра будет поздно? На передовую доставлены тысячи тонн грузов. Получено значительное пополнение личного состава, новички прошли притирку к боевой обстановке. Благодаря пополнению восстановлены полки, потерявшие в предыдущих боях всех своих бойцов и младших командиров. В дивизиях разработаны планы наступления и подготовлены боевые приказы. Для подавления живой силы, огневых средств и боевой техники противника созданы армейская артиллерийская группа дальнего действия и артиллерийские группы поддержки пехоты. Точнее, чем прежде, разведка изучила систему обороны противника. Теперь известно, что он создал опорные пункты, включающие окопы полного профиля с ходами сообщения, дзоты, доты и врытые в землю танки. Подступы к ним прикрыты проволочными и минными заграждениями. Все занятые русские деревни, расположенные на линии фронта, и командные высоты между ними оборудованы для круговой обороны. Особенно сильно укреплена местность северо-западнее Ельни, т.е. там, где решено наносить главный удар.

Конечно, имей дивизии полный штат личного состава и вооружения, успех пришел бы быстрее и с меньшими потерями. Но 103-я и

106-я моторизованные по техническому оснащению не отличаются от стрелковых. 102-я танковая дивизия имеет лишь 20 исправных танков. Укомплектованность этих и многих стрелковых дивизий личным составом не превысила 80 процентов, а некоторые артиллерийские части оснащены боевой техникой лишь наполовину.

И все же армия в дни подготовки к наступлению значительно повысила свою боевую мощь. Нет оснований отказываться от разработанных планов. Завтра — вперед на врага! А сегодня продолжить подвоз боеприпасов, укреплять и укреплять оборону, готовить войска к решительному наступлению со всей ответственностью.

Над решением этих и всех смежных с ними проблем продолжали работать и командующий фронтом Жуков, и командарм Ракутин, и все подчиненные им командиры, комиссары, политруки.

Политаппарат ответствен за людей. Как поведут они себя в бою? Струсят или будут сражаться, не щадя живота своего? Чтобы не случилась паника, чтобы смело действовали красноармейцы, надо быть рядом с ними, надо, чтобы слово политрука подтверждалось его собственными поступками.

Политотдел армии положительно оценил работу в эти дни начальника политотдела 103-й дивизии старшего батальонного комиссара Зенюхова. Он наперед спланировал, кто и в какой части будет помогать ее политаппарату готовить наступление и вместе с красноармейцами пойдет в бой.

В 688-й стрелковый полк подполковника Пяри по приказу Зенюхова пошел его заместитель старший политрук Игнатченко. Он провел инструктивное совещание с политаппаратом и встречался в окопах с личным составом взводов и рот, переходя из одного батальона в другой. По примеру Игнатченко рядом с бойцами находились политруки батальонов и рот. Их поддержка и опора — коммунисты и комсомольцы. Именно эта категория людей должна была обеспечить наступательный порыв каждого стрелкового отделения, орудийного и минометного расчета.

Секретарь партийного бюро полка старший политрук Федоренко пригласил Игнатченко на делегатское партийное собрание. Обстрелянные воины, представлявшие коммунистов своих взводов, обсудили итоги предыдущих боев, поделились соображениями о роли коммуниста в бою.

Огромный боевой опыт имел сам парторг Федоренко. Боевое крещение он принял вместе с 688-м полком в июле. В течение месяца неоднократно бывал в атаках, его смелые, продуманные и решительные действия по достоинству были оценены самыми главными цент елями — красноармейцами. В одном из боев за Ушаково он с двадцатью бойцами целый день сдерживал натиск противника, который так и не смог выбить горстку патриотов с занимаемой ими позиции.

Однажды во время боя за Ушаково «старший политрук Федоренко, шедший с другими в атаку, заметил, что неподалеку за бронированным тягачом спрятались два фашистских автоматчика и с фланга усиленно обстреливают наших бойцов.

“За мной!” — крикнул Федоренко политруку Гришнякову. Они поползли по невысокой траве. Немцы открыли по ним огонь из минометов, пулеметов и автоматов. Но это не остановило коммунистов. Три метких выстрела — и немецкие автоматчики были уложены на месте.