Автограф. Культура ХХ века в диалогах и наблюдениях - Наталья Александровна Селиванова

18 документальных фильмов, среди которых «Анна Ахматова. Листки из дневника» В. Катаняна, «Африканская охота» И. Алимпиева, получившего вторую премию жюри фестиваля (председатель Л. Кухолева, редактор «Леннаучфильма»), «Петербургская Кассандра» Д. Хмельницкой, «Мело, мело по всей земле» 3.Фоминой, «Соучастник судьбы. М. Волошин» М. Клигман, «Ариадна» Л. Шахт так или иначе касались места событий — самого Петербурга, в котором протекала жизнь Блока, Мережковских, Гумилева и по которому извечно скучали московские литераторы.

Скажем, в доме на Невском, 72 проходили занятия «Звучащие раковины». И. Напельбаум и И. Одоевцева (последнюю Гумилев называл «моя ученица») с восторгом слушали мэтра. Известно, что Н. Гумилев обожал охоту на слонов, и фотографии запечатлели его путешествия, в частности в Абиссинию. Примечательно, что авторы «Африканской охоты», подводя зрителя к трагическому финалу поэта, создали параллель между «забавой» Гумилева и временем, которое также жестоко расправилось с ним. Кстати, время показано и документально, например, солдаты 1914 года сбрасывают убитых товарищей в братские могилы, и метафорически — особенно врезаются в память кадры поедания удавом кролика. Создатели ленты не только не сократили натурные съемки, но и сдобрили изображение естественным звуковым рядом.

О Марине Цветаевой мне удалось посмотреть два фильма. Возможно, в программу были включены и другие работы о ней. Из-за демонстрации сеансов в разных кинотеатрах («Баррикада», «Свет», «Максим», «Колизей») приблизительно в одно и то же время посмотреть все картины фестиваля было невозможно. Ленту Е. Долматовской «В переулок сходи Трехпрудный», посвященную непродуманной реконструкции центра Москвы, из-за прямолинейного и плоского взгляда автора (Е. Долматовская — сценарист и режиссер картины) удачной назвать не берусь. Напротив, фильм Л. Цуцульковского «Настанет свой черед» среди увиденного мне показался лучшим. Жюри, однако, рассудило иначе — «Гран-при» достался Семену Арановичу за ленту «Личное дело Анны Ахматовой». Вполне понятна трудность работы с материалом, который теперь уже доступен всем. Тем четче обозначился успех Цуцульковского, когда малый зал Киноцентра после просмотра взорвался аплодисментами.

Уехавшая за мужем в Берлин, затем в Прагу и в Париж, Цветаева тщетно соединяла «жизни спутанные нити». Помнится, Берберова, посетившая Россию в 1988 году, касаясь в разговоре Марины Цветаевой, сказала, что не знала в своей долгой жизни более несчастливо складывающейся судьбы. В мире предательств она умела не предавать, но одиночная вера сменилась решением «вернуть творцу билет». Путешествуя за героиней по городам, которые Марина Ивановна всегда покидала с сожалением (особенно Прагу, где увековечен каменный рыцарь, свое сходство с ним обнаружила сама Цветаева), авторам фильма достало и такта, и выразительных средств (замечательная музыка Э. Артемьева), чтобы избежать надрыва и пережимов.

Серебряный век — это еще и эпоха театра. О маскарадном духе того времени писала Ахматова, открывая «Поэму без героя» петербургской повестью 1913 года. Личность Сергея Дягилева, первого театрального менеджера в России, сегодня вызывает горячий интерес. И потому Т. Ливанова, обладательница третьей премии кинофестиваля за картину «Несравненный Дягилев», решила подробно рассказать о человеке, сумевшем объединить необъединимое. Триумф «Русских сезонов», заметил В. Кривулин на презентации книги А. Ласкина «Неизвестные Дягилевы, или Конец цитаты», объясняется тем, что «тогда на балетных сценах мировых столиц впервые был налажен хрупкий, но удивительно изящный мостик между русской усадебной культурой прошлого века и эстетикой европейского модерна. Может быть, единственный раз за всю свою историю русская культура не без успеха попыталась сыграть планетарную цивилизаторскую роль».

К смешанным чувствам гордости за наше прошлое и горечи за редкие проблески щедрой одаренности в настоящем прибавлялось хорошее впечатление от выставки «На рубеже веков», устроенной Русской галереей, московским спонсором фестиваля. Примечательно, что экспозиция была представлена в основном коллекциями столичных искусствоведов, к примеру, ювелирными украшениями из серебра фирмы «Сирин», имеющей печать Фаберже. Галерея «Лужники» знакомила петербуржцев с картинами С. Попова — «русского Босха», Н. Пашуковой, И. Макеева. Москвичка О. Иркли демонстрировала изумительной красоты подвески, гривны, браслеты из натуральной кожи с вкраплениями яшмы, пегматита, чароита и пейзажного агата. Фирма «ДиАС» работает с неповторимым уральским малахитом, который сегодня почти исчез из продажи. В основном малахит вывозится из Африки. Стенд украшали вполне соответствующие течению «декаданс» перстни с бирюзой, нефритом и родонитом, коралловые бусы от молочного оттенка до ярко-красного, подсвечник из змеевика, камея из агата, сардоникса, оправленная в лазурите.

Санкт-Петербург-Москва

ГАЗЕТА УТРО РОССIИ

09.03.1995

Лучшая провокация Черкашиных

Еще в конце 70-х годов Игорь Макаревич, Алексей Шульгин, Вадим Фишкин, используя разнообразные приемы, пытались создать новый художественный контекст. Их сковывало понимание фотографии как самостоятельного вида искусства. Стремясь расширить классическое направление с точно выстроенной композицией и угадываемой перспективой, эта группа фотомастеров, поиски которых поддержал позднее Валерий Черкашин, в кадре соединяла документ и вымысел. В частности, слияние истории и фантазии обретает отчетливость при помощи акварели и буквиц из газет, наносимых на фотографию, что, по мнению авторов — Валерия и Натальи Черкашиных, говорит о прожитом времени куда больше, чем каждый элемент в отдельности. «Потому как многослойный визуальный символ включает у зрителя его внутренний ритм, сильные впечатления, воображение», — объясняет Н. Черкашина, замечая при этом, что участие супругов в творческом процессе жестко не поделено. Каждый из них работает с камерой, рисует, создает хрупкие бумажные модели, которые и представляла чета Черкашиных 2 марта в галерее «Рама арт». По мнению искусствоведов, последняя из 25 экспозиций, увиденных москвичами в течение 4–5 последних лет, — целостная, хорошо продуманная, дающая удовлетворение сердцу и рассудку. Тема нынешней выставки — зарубежные путешествия. Впервые выехав в США и Великобританию в прошлом году, они убедились на собственном опыте, что туризм легко меняет сознание, как интерес к жизни возбуждается все новыми эмоциями. Именно чувства и подталкивали к спонтанным перформансам. Так, Тихий океан принял дар художников. А поднявшись на «Сирстауэр» в Чикаго, самое высокое здание в Америке, они оставили работу в башенке, поскольку все выходы были закрыты, и просто бросить ее в открытое окно, как задумывалось, чтобы спустя несколько минут какой-то прохожий поднял картину и улыбнулся нечаянной находке, не было возможности.

Следует отметить, что забавные на первый взгляд работы Черкашиных, к примеру, «Купание картины из коллекции музея Метрополитен Черкашина в Темзе у здания парламента», «Купание произведения искусства из музея Метрополитен Черкашина в фонтане на Трафальгарской площади», «По дороге к „Свободе“», спирали из газет, выполненные в цвете, есть не что иное, как эстетически осознанная реальность. Абсолютно новая художественная форма, которую удалось разработать Черкашиным, не только расширяет наши представления о художественном потоке, но и провоцирует его на непредсказуемые последствия. Что давно ожидается культурной средой.

ГАЗЕТА УТРО РОССIИ

16.03.1995

Глоток воздуха, или То, что предшествует творению

Если судить по бьеннале, прошедшему недавно в