Многоточия - Наталья Способина

все равно хотелось хамить за компанию с Леной, потому что ее старший брат ему, хоть убей, не нравился.

— Всем привет! — раздалось сзади.

LastGreen все-таки обернулся. Оказывается, Рома успел припарковаться и выйти из машины в компании Маши и Яны.

Девушек LastGreen до этого видел только один раз, когда Лена затащила их с Потапом и мелкой за общий стол еще несколько месяцев назад. А вот с Романом пару раз пересекался в городе, когда они гуляли с Леной и та договаривалась что-то кому-то через Крестовского передать.

При появлении Романа запал у Лениного брата, к счастью, закончился, и он, сказав: «Привет», отозвал Машу в сторону. Рома проследил за этим с таким видом, как будто вокруг него плелись заговоры и интриги, и протянул LastGreen’у руку для приветствия. Тот руку пожал и подумал, что можно переговорить с Романом. Раз уж Крестовские и Волковы дружили семьями, тот по-любому должен знать, действительно ли мужчина и женщина на фото — Ленины родители. А еще он был незаинтересованной стороной. Но не успел LastGreen додумать эту мысль, как Роман поманил Лену в сторону. Та с неприятной готовностью упорхнула на зов.

— И все разошлись, — прокомментировала Яна. — А ты без Ани?

— С Аней. Она ускакала к беседке.

— Давай и мы туда поскачем. Я пить жутко хочу.

LastGreen’у не оставалось ничего другого, как пойти с Яной, потому что Лена стояла напротив Романа, скрестив руки, и, кажется, их разговор планировал затянуться.

У беседки суетился Сергей в черном фартуке и с кочергой в руке, Аня висела на плечах согнувшегося в три погибели Льва, а незнакомая женщина смотрела на все это с улыбкой. Улыбка у нее была очень красивая. Как с обложки журнала.

— Аня, — обреченно позвал LastGreen, но та ожидаемо не обратила на него никакого внимания, потому что рассказывала Льву историю из детского сада.

Лев, дослушав историю, с шутливым рыком свалил Аню на ближайший диванчик и протянул LastGreen’у руку:

— Привет. Это Диана. По-русски она не говорит, хотя многое понимает.

— Hi! — Диана подошла ближе и тоже протянула ему руку все с той же глянцевой улыбкой.

— Hi, — выдохнул LastGreen, осознавая, что впервые общается на английском не с преподавателем.

Диана спросила, как дела, и он, краснея до корней волос и радуясь отсутствию Лены, выпалил что-то из топика про знакомство, с ужасом ожидая, что она скажет что-нибудь еще, а весь его словарный запас вылетел из головы со свистом. На выручку пришел Лев: он что-то сказал Диане, и та, снова улыбнувшись LastGreen’у, наконец от него отстала.

Вскоре к ним подошли Лена с Романом, и LastGreen, еще минуту назад думавший, что хуже уже не будет, обнаружил себя среди людей, говорящих друг с другом на английском. Роман пояснил, что Лена рассказывает Диане историю их знакомства. Натянув на лицо привычную улыбку, LastGreen старательно кивал, вычленяя из ее беглой речи отдельные слова, слушал ее смех и думал, что прав Потап: куда он лезет? Идиот! Нужно просто прямо сейчас положить на столик фото и рассказать, о чем его попросили. А дальше сами пусть разбираются. Но именно в этот момент Роман сказал на английском:

— А это Яна, кстати.

Яна, к огорчению LastGreen’а, вполне свободно вписалась в общую беседу. Если ей и было неловко, то явно не потому, что она ни черта не понимала. Воспользовавшись моментом, LastGreen взглядом отозвал Лену в сторону.

— Что? — улыбаясь, спросила она, когда они отошли к пруду.

— Слушай, мы тут правда не в тему. У вас своя компания.

Ленина улыбка пропала, и LastGreen медленно выдохнул. Он не хотел ее огорчать, но и притворяться кем-то другим тоже не хотел.

— Я, кроме «хай» и «найс ту мит ю», ни фига не могу сказать, — честно признался он.

Лена, до этого изучавшая пруд за его плечом, перевела на него взгляд и вдруг произнесла:

— Последний раз я видела тетю Диану на Димкином дне рождения. За пару месяцев до гибели мамы с папой. Она почти не изменилась. Пластика творит чудеса. — Лена неестественно рассмеялась, а в ее глазах блеснули слезы. — Она вот сегодня расспрашивает о школе, о друзьях, а я смотрю на нее, и мне кажется, что откуда-нибудь сейчас послышится: «Ляль, позвони на мой телефон. Я его опять потеряла!» Как будто мама где-то тут, просто отошла…

Лена захлебнулась воздухом, и из ее глаз потекли крупные слезы. LastGreen шагнул вперед и крепко прижал ее к себе.

— У Ромки и мама, и папа, — всхлипнула она. — А он еще недоволен тем, что они не могут между собой договориться. Я сказала ему, что он дурак.

Лена обхватила LastGreen’а за шею и разревелась, вздрагивая всем телом.

Роман дернулся было в их сторону, но LastGreen, жестом показав, что разберется сам, потянул Лену подальше от беседки. Она послушно пошла следом за ним. И с каждым шагом он все яснее понимал, что не может ее бросить. И показать чертов снимок тоже не может.

Усадив Лену на скамейку, LastGreen опустился рядом с ней. Лена же вдруг перебралась к нему на колени и уткнулась носом в шею. И это было гораздо серьезнее всех поцелуев мира. Потому что она доверяла ему. Она поделилась своей болью, а LastGreen ведь как никто мог понять сиротство. Даром что номинально мама у него была.

Он бросил взгляд на благополучного мальчика Рому, у которого было все и который смотрел в их сторону, изображая на лице тревогу. Разве мог этот пацан понять в Лене хоть что-то? В ее одиночестве, ее трогательной неловкости, хрупкости и ранимости. LastGreen наконец осознал, что в Лене завораживает его больше всего: под нежными лепестками этот хрупкий цветок прятал острые колючки, которые прорывались наружу, царапали, делали больно всем вокруг, но в первую очередь ей самой. И он знал, что эти колючки однажды станут мягкими. Ей просто нужно поверить, что ее больше не бросят, как бросили родители, как бросил Роман, в которого она, по ее признанию, была влюблена в детстве, как бросил брат, променявший ее на развлечения.

Все эти подробности LastGreen знал с Лениных слов, оброненных вскользь. Но даже если все обстояло немного иначе, она ведь верила в то, что все именно так. Разве так уж важна истина, если человеку больно?

— Чё случилось? — Рядом возник Дима.

Смотрел он уже не так злобно, как когда застал их целующимися. Пока LastGreen решал, отмахнуться ли от него или дать Лене возможность объясниться, она, шмыгнув носом в его шею, прошептала:

— С тетей Дианой все… как раньше.

Дима присел на корточки и осторожно сжал Ленино колено.

— Хочешь, я попрошу Ромку, чтобы она