Крылья Огня: Пророчество о дракончиках - Белоусов Алексей

сношения с объявленными врагами племенами и за обмены с ними, так же объявляются недействительными, а все наказания снимаются навсегда. О чём я, королева Рубин, составила грамоту и подписываю её в весну лета пять тысяч двенадцатого после Опаления!

Она вытащила очевидно заранее, ещё во время переговоров о новой королеве, приготовленную грамоту, провела по ней когтём в знак росписи, а потом ещё и отпечатала на ней свой нос, после чего отёрла его куском ткани. Указ был официально издан.

Сопровождаемая волной из крыльев, Рубин поднялась по лестнице вокруг нижнего выхода, уходя в верхний, и главы семей последовали за нею. Кречет сидела с запахом лёгкого шока — подумать только, эта стеснительная драконица говорила для стольких драконов, и даже ни разу не сбилась!

Пустельга и её младшая сестра поднялись обратно к дракончикам. «Я с Дымком сейчас пойдём за едой на кухню и принесём немного, — сказала она, и её сестра кивнула. — А после обеда, кстати, начнутся выступления на арене. Не пропустите!».

Драконицы пошли вниз по лестнице. Завтравидец сразу же заметил это, и пошёл к Кречет. Он поднялся со своего сектора наверх, неспешно идя к ним, чтобы не привлекать излишнего внимания других драконов, и Звёздолёт это увидел, тихо шепча: «Мама… Он идёт». Она сразу же напряглась, пахня решимостью и готовая действовать, если он только посмеет что-то им сделать. Чувствуя это, Пирит тоже приготовилась, излучая жар каждой чешуйкой.

И вдруг из верхнего выхода вышла Халькопирит. Завтравидец притворился, что он просто идёт к лестнице, сворачивая прямо перед ней, пока она на него подозрительно смотрела.

— Доча. Королева Рубин приглашает тебя и твоих детей в её зал.

— Интересно почему… там же только главы семей едят, — пробормотала Кречет.

— Потому, что они знаменитые дракончики из пророчества, — «и потому, что я рассказала, что мой внук увидел, что Завтравидец шпионит на их племя».

«Отлично, ещё больше внимания к моим детям, как же мне этого не хватало», думала мама, пока они поднимались на лапы и шли, но так и не высказала этого.

Когда они вошли через открытые двери в зал королевы, то все семеро замерли. Их мысли на секунду остановили свой бег, оставляя только чистое восхищение, и дракончики завертели головами во все стороны.

Зал был большой — не как зал песен, но определённо больше помещений башен. Он освещался естественным светом, что так и лился из огромного проёма впереди, и на фоне которого очерчивался силуэт светло-бордовой драконицы. Пол был украшен металлической плиткой с вылитыми в них узорами, а отполированные стены поднимались кверху арками, держа на себе вес вершины.

И сами стены были отнюдь не пустые. Вот какой-то несомненно небокрыльский живописец создал огромное панно, где запечатлел горные пики внизу, чей ярко-белый снег отражает солнце, а под ними вершины растущего леса, что создавали впечатление ещё одного ландшафта из маленький зелёных холмиков. Другое панно на другой стене — олень с огромными рогами стоит на поляне, а где-то с краю лесной кромки видна хитрая морда рыжего небокрыла. Поляна переходит в пляж, а пляж в море, где ярко-синие дельфины выпрыгивают из воды, а над ними летит небокрыл с явно морекрыльим гребнем. И всё это великолепие в ярких, бросающихся в глаза красках: красный, зелёный, синий, жёлтый, и множество их оттенков.

— Впечатляет, не правда ли? — сказала драконица, вставая на лапы. — Я в первый раз тоже не могла оторвать глаз, — «когда мать привела меня сюда».

— Столько всего… — тихо сказала Слава, переливаясь всеми цветами, что она только видела.

— Художники постарались запечатлеть все наши владения, — сказала Рубин, и продолжила. — А вы, как я вижу, те самые дракончки пророчества?

— Да, — склонила голову Цунами в медленном кивке.

— Халькопирит рассказала мне о вас. Подумать только, вы уже начали его исполнять! — и видя вопрос в их позах, продолжила. — Вы уже сделали так, что та, кто участвовала в войне и стремилась её разжечь, теперь никогда не сможет этого сделать. Вы молодцы.

Пока дракончики скромно склоняли мордочки, в её мыслях коротко мелькнула Пурпур, лежащая неподвижно, как мёртвая, и она продолжила своё восхищение:

— А ещё и самый настоящий ночекрыл в семье Медночешуйных! Провидец, выросший под заботой небокрылки! — «я не помню, чтобы такое происходило даже в сказках. А теперь вижу это прямо перед моим носом».

Звёздолёт улыбнулся:

— Да, я и в самом деле считаю Кречет моей мамой. Какой бы ни была моя биологическая, облизывала и учила летать именно она, и никто другая, — названная небокрылка старалась не показывать свою гордость от услышанного ею, но запах всё равно выдавал её радость.

— Мы все считаем, — скромно добавил Глин с кивками от других.

— Ну что ж, — наконец продолжила Рубин обводя взглядом всех. — Садитесь на свободные места и пируйте. Сегодня день моей коронации, и я не намерена омрачать его скупостью к своим подданным! — «как это любила делать моя мамаша».

Дракончики разошлись, рассаживаясь на свои места. Конечно же, Кречет подсела ближе к выходу, готовая проконтролировать, чтобы оттуда не пришла никакая угроза. Королева подошла к Звёздолёту, негромко говоря ему:

— А ты садись рядом со мной. Я хочу послушать от тебя лично, что ты тогда увидел о Завтравидце.

— Бабушка вам рассказала, да? — спросил дракончик, и Рубин кивнула ему.

Когда они сели, Звёздолёт окинул стол. Он был полон ароматного, маринованного мяса. Оно лежало на огромных тарелках, которые явно носили не в одиночку, и каждая из них пахла своим видом маринада. Воистину пир! Готовясь к разговору, ночекрыльчик подцепил когтём один кусок, поднося его в лапе поближе. И только был готов отправить его в пасть, как вдруг увидел в дверях дракона.

Завтравидец.

Это был он. Волна его запаха прошла по залу, и высунутый язык подсказал, что пахнет дракон злостью и решимостью одновременно. «Достаточно беготни и попыток их поймать! Копия карты уже у меня, так что пора переходить к последнему средству!» думал он, доставая свиток. Тот самый, с ярлычком. С приказом его таинственной королевы.

— Уважаемая королева