Мы Бреннаны - Трейси Лендж

– Мы проезжали мимо него сегодня, – напомнила она. – На прошлой неделе я говорила с риелтором, похоже на то, что цена остается вполне нормальной, особенно накануне наступающего лета.

Он слышал, как наверху ходит Люк. Сможет ли кто-то объяснить четырехлетнему малышу, что семье предстоят изменения? Никто не объяснял этого Кейлу, мать попросту однажды уехала, а отец только и мог сказать, что она была несчастлива. Кейл поклялся никогда не походить на нее. Тогда зачем же он пошел по ее следам, вступив в этот нежизнеспособный брак? Отчасти, это объяснялось долгом. Он попытался самого себя обмануть – сделаешь что-то правильное и, может, будешь счастлив. А отчасти, тем, что после отъезда Санди он не хотел оставаться один.

– У всех этих трех идеальный размер, – поясняла Вивьен, перекладывая рекламки. – Все доступны нам по цене. При том, разумеется, что мы продадим этот дом.

У него живот сводило при мысли о жизни отдельно от Люка, о днях, когда он не будет видеться с ним. Возможно ли будет по-прежнему оставаться для него хорошим отцом? Пусть это не идеально, пусть несправедливо по отношению к Люку, только Кейл никуда не исчезнет. Конечно, придет время и в жизни Люка понадобится высвободить место для другого человека. Мысль эта вызвала такую тревогу и боль, что Кейл на какое-то время сжал закрытые глаза кончиками пальцев.

– Вряд ли у нас будет много возни с этим домом, прежде чем мы выставим его на продажу, – продолжала Вивьен. – Мы содержали его во вполне приличном виде…

– Ты содержала его в приличном виде.

И вправду – она. Тяжело было еще и потому, что у него не было никаких более пригодных жалоб, какими оперируют люди, решившиеся на развод: измена, пренебрежение, постоянные ссоры. Просто не было у них основы гармоничной близости, которая не позволяет человеку чувствовать себя одиноким в этом мире. Кейл позабыл, что это такое. Пока Санди не вернулась и он не осознал, что рассудок в его голове все еще говорит голосом Санди.

– Спасибо, – произнесла Вивьен, изучая рекламки. – Во всяком случае, с этой сделкой тянуть не следует.

Кейл не знал, есть ли у него какое-либо будущее с Санди. Только нынешний брак обкрадывал обоих, и его, и Вивьен. Ему нельзя было позволить ей пойти дальше.

– По-моему, нам следует…

– Агент приезжает в понедельник устраивать показ на месте, так что мы можем решить насчет продажной цены. – У нее широко раскрылись глаза. – Ой, у меня на примете уже есть пара хороших почасовых нянь. Тут в клубе каждый месяц устраивают мероприятия для супружеских пар. Было бы приятно вновь начать время от времени выходить, ну, ты понимаешь. Я познакомилась кое с кем…

– Вивьен.

Она внимательно посмотрела на него, потом вдохнула, на выдохе плечи у нее поникли, глаза медленно закрылись и открылись, что, казалось, погасило в них надежду.

– Прости меня, – сказал он. – Но я не смогу заниматься этим с тобой. – Губы ее сжались, и она вновь взглянула на рекламки. – Все эти твои планы… Тебе нужен человек, которому они доставят столько же радости, сколько и тебе. Человек, которому все это нужно вместе с тобой.

Голос ее был так тих, что он едва расслышал его:

– Ты мерзавец.

Кейл не отвел взгляд. Она имела право высказать все, что хотела.

– А как быстро-то. Пару месяцев, как она вернулась, и готово. – Лицо ее недоверчиво сморщилось. – Серьезно?

Печаль и стыд накатывали на него при мысли о давних первых днях с Вивьен, когда она помогла ему выбраться из пьяного марева одиночества. Он был признателен ей за это и за то, что она одарила его Люком. Он жалел, что не может объяснить ей, почему уехала Санди. Хотя это не имело значения и ничего бы не изменило. Он покачал головой:

– Не в ней дело…

– Чушь.

Кейл замолк.

Она забарабанила кончиками пальцев по столу, подбирая следующие слова.

– Открытка, которую я нашла тогда в столе. Ведь она хранила ее все эти годы, или не она? – Он не ответил. Не хотел ей врать. – Дьявол, ты не поверишь. – В смехе ее звучало презрение. – А знаешь, она ведь опять тебе больно сделает, ведь так? У них это в крови, Кейл. Либо бросит тебя опять, либо будет обманывать. – Она сидела, прижавшись к спинке стула, скривив губы в гадливой гримасе. – Так же, как ее отец годами обманывал ее мать.

Удивляться было нечему. Вивьен росла на соседней улице с Билли Уэлшем. Обескураживало лишь то, до какой низости это могло довести. Она же внимательно смотрела на него, ждала его отклика.

– Вивьен, я никогда не хотел обижать тебя. – Слава были правдивы, но он слышал, какими пустыми они прозвучали.

Она отмахнулась от его жалкой банальности.

– Я считала, что мы переедем… – Она некоторое время смотрела в окно. – Но я могу устроить и кое-что получше. – То, как вздернулся ее подбородок, навело Кейла на мысль, что она уже знала (во всяком случае, в какой-то мере) о том, что грядет.

– Знаю, что можешь.

– Люк остается со мной. И мы все равно перебираемся в Манор-Хиллз. – Она подняла брови, смело бросая ему вызов, хотя должна была понимать, насколько это пока нереально.

– Во всем этом нам придется разобраться. Я все сделаю, что в моих силах, чтобы помочь тебе получить то, чего ты хочешь…

– Не притворяйся, тебе начхать на то, чего я хочу. – Она принялась сгребать рекламки в кучку. – Мне плевать на то, что ты задумал, я продаю этот дом. Даже минуты не сомневайся, будто сумеешь помешать мне.

– Дом этот наполовину твой. Мы можем продать его, если тебе нужно. – Он поколебался, но уж коли говорить правду, то всю. – Только тебе следует знать, что я взял небольшую ссуду под залог дома. Двадцать тысяч.

– Что?! Зачем?

– Для оплаты долга по новому заведению. Это меня касается и будет вычтено из моей доли.

– Ну да, кстати, можешь передать и всю свою долю целиком, потому что мне потребуется финансовая помощь. – Вивьен скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу. – Алименты на ребенка, деньги на продукты и оплату счетов. Даже после того, как осенью я буду на полной ставке.

Он подался к ней, навалившись грудью на стол:

– Обещаю, что ни за что не оставлю тебя в беде. – В тот момент ему было безразлично, даже если придется спать на раскладушке в конторке паба. – Мы вместе постараемся сделать так, чтобы у вас с Люком не было проблем.

Раздавшийся смех был полон презрения. Потом полный вражды